- Сегодня пришли из регионов новые тарифы. Цены растут соразмерно инфляции. Посмотрите на графики, - Шепель протянул листки Ионову, однако Евгений Леонардович их не взял, продолжая сидеть со скрещенными на груди руками. - Не будете смотреть? Ну так я вам сам скажу. За последние три года цены выросли примерно на тридцать-сорок процентов. Где было двести долларов - стало двести пятьдесят, а то и триста, где было пять тысяч - стало семь-восемь. Сегодня администратор рынка ежемесячно платит начальнику ОВД полторы тысячи долларов, а три года назад была тысяча. Судья раньше начинал разговор, когда приносили пятьдесят тысяч, а сегодня уже с суммой меньше семидесяти и не подходи. А фирмы, использующие в работе труд нелегалов? С них начальники ОВД получали от пятисот до тысячи в месяц, а теперь числа с двумя нулями вообще не фигурируют, от тысячи - и выше. Производство процветает, приносит стабильный и высокий доход, и вместо того, чтобы гнить и разваливаться, система крепнет и обрастает коррупционными связями на всех уровнях. Кто ж нам с вами позволит тронуть ее хоть пальцем? Откройте глаза, Евгений Леонардович. Даже те руководители в высших эшелонах, которые в дележке не участвуют, но точно знают, кто, за что и сколько берет, не станут прижимать их в угол, потому что с тем, кто берет, легче договориться. И когда будет нужно, они обратятся к этим «берущим» и скажут, что и как нужно сделать. Кого посадить, кого выпустить, чью фирму разгромить и чью, наоборот, опекать, чтобы волосок не упал. Эти руководители взяток не берут, они чистенькие, но они впрямую заинтересованы в том, чтобы все вокруг брали и давали, потому что ими можно управлять и можно таким способом патронировать крупный бизнес, в котором они сами уже лично заинтересованы, или укреплять собственную власть. А мы с вами только сидим, вводим в факторный анализ новые параметры и каждый раз получаем все более отдаленный момент реализации Программы. Теперь вы понимаете, что этот момент реализации не настанет никогда?
Ионов по-прежнему молчал. В голове ни с того ни с сего возник мужской голос, поющий старое танго: «Мне бесконечно жаль моих несбывшихся мечтаний…» Трудно возразить Диме Шепелю, каждое сказанное им слово соответствует действительности. Но он не все знает.
Наконец Евгений Леонардович прервал молчание.
- Ты говоришь это, чтобы убедить меня, что Фонд и Программа превратились в профанацию. Ты хочешь, чтобы я перестал стремиться к высочайшему уровню, который мы старались поддерживать все эти годы И все ради чего? Ради того, чтобы я согласился взять на работу твоего сына? Ради того, чтобы тебя не бросила жена? Дима, я старый человек, я физически слаб и уже не могу очень многого из того, что легко делал раньше. Но характер у меня с годами стал скверным, тебе ли не знать. У меня прибавилось мудрости, а вот жалости поубавилось. Еще лет пятнадцать назад я пошел бы тебе навстречу. Даже еще полчаса назад я готов был это сделать. Сейчас - нет Извини.
Оставшись один, Ионов долго сидел в кресле, закрыв глаза и привычным движением руки массируя левую сторону груди. Сердце ныло. Но не настолько, чтобы принимать лекарство. Ах, Дима, Дима… Неужели ты думаешь, что я сам всего этого не понимаю, не вижу? Да понимаю я все. Просто есть вещи, о которых ты не знаешь, потому что знать тебе не положено. Мы ведь все проходили проверку на режим секретности. И я проходил. И наши с тобой многолетние отношения учителя и ученика не повлияли на мое умение молчать.
Он открыл глаза и потянулся к телефону. Разговор был кратким, ему назначили аудиенцию. Ионов повеселел. Вот так-то, Димочка! Разбирайся со своей женой сам, а уж мне оставь разобраться с Программой.
Он снова набрал номер, на этот раз позвонил домой.
- Розушка, что у нас на ужин?
- Так вы же суп заказывали овощной, я сварила. И паровые котлеты. Вы что-то еще хотите?
- Вот что, Розушка, сбегай-ка в магазин, возьми кофе с ванилью и торт мой любимый.
- У вас гости? - забеспокоилась Роза. - Может, надо что-то существенное сготовить? Я баранинки свежей сегодня взяла, могу плов…
- Никаких гостей, - перебил ее Ионов, - мы с тобой вдвоем кофейку хорошего попьем с тортиком, телевизор посмотрим. Давай беги. Я скоро выезжаю.
Побалует он сегодня Розушку любимым ее ванильным кофе, они съедят по кусочку торта, а остальное он велит ей отнести домой детям. Ему нравилось баловать Розу и ее многочисленных детишек, особенно в те дни, когда настроение оставляло желать много лучшего. Очень хорошее средство для поднятия эмоционального тонуса!
Следователь Давыдов назначил совещание оперативно-следственной группы на семнадцать часов в субботу, и Настя, освободив голову от забот, связанных с обсуждением диссертации, переключилась на изучение собранной информации.
