– Мама повела себя так, как описывал лектор: решила отправить за решетку тех, кто лишил ее любимого мужа. Как это ни странно, но визит директора школы сначала вверг ее в депрессию, но потом сыграл роль бикфордова шнура. Огонь побежал по фитилю, и случился взрыв, мама принялась доказывать, что Якименко и Нерлина убийцы. Мотив уже был готов: Варвара якобы страдала от неразделенной любви, а Наталья хотела получить хорошую отметку в дневнике.
– Мда, – буркнул Макс.
– Мать наняла частного детектива, но тот ничего не накопал, – продолжал Сергей, – побежала в милицию, но ее вежливо послали лесом, домой она вернулась в слезах. А я как раз сидел с Ростиком Кругловым, бывшим одноклассником, своим лучшим другом. Ростислав обожал моих родителей, очень переживал из-за смерти Шляпина, и вообще он не мог видеть женские слезы. Представьте картину – мама рыдает, я ей валокордин в рюмку капаю, а Ростик вскакивает и объявляет: «Тетя Лара! Клянусь своим счастьем, мы с Сережкой найдем доказательства вины училки и Наташки! Засадим убийцу за колючую проволоку!» Я оторопел. Ростик с ума сошел? Как мы это проделаем? Что за чушь Круглов несет? Смотрю, у мамы слезы вмиг высохли, глаза заблестели, улыбка на губах появилась. «Мальчики, верю, что вы сделаете это!»
Бурков посмотрел на Макса.
– Оцените, в какое положение я попал.
– Мда, – снова произнес Вульф, – весьма щекотливое.
Хозяин квартиры кивнул.
– Мне просто деваться было некуда. Мать воспряла духом, перестала рыдать, зато каждый день спрашивала: «Ну? Как дела? Если деньги нужны, только скажите, любую сумму сразу получите». Что оставалось делать, а?
– Искать улики, – вздохнула я.
Сергей встал.
– И мы этим занялись. Два студента. Медик и математик. Никаких знаний по криминалистике у нас не было. Ни я, ни Круглов чтением детективов не увлекались, наши родственники в сферу интересов правоохранительных органов никогда не попадали. Мы ничего не знали о темном мире преступности и о борьбе с ней. Не видели разницы между следователем и оперативником. Думали, что прокурор – это кто-то вроде начальника судьи. Но мы сумели собрать массу сведений, видеоматериалов. Все документы у меня сохранены, перенесены в компьютер. У Ростика аналитический ум, а я умею поставить себя на место другого человека. Я представил, что являюсь Натальей, как бы перевоплотился в девочку и стал думать за нее: хочу отравить конфеты. Как пронесу яд? В шприце.
– Кто вам сообщил, что отрава была жидкой? – уточнил Макс.
– Нам ничего не было известно, – покачал головой владелец сети медцентров. – Но мозги-то на что? Коробка конфет запаяна в целлофан. Как в нее порошок насыпать? Невозможно. О мстителе с упоением писала желтая пресса, но в каком виде был яд, не сообщала, это мы с Ростиком решили, что мерзавки использовали шприц. Я мысленно превратился в Наталью, стал говорить себе: «Я девочка, мне десять лет. Нужно отравить несколько упаковок, чтобы все выглядело как случайность. Сразу это делать нельзя, надо подготовиться, изучить обстановку, примериться…» Я понял: Якименко должна была несколько раз сходить в супермаркет, так сказать, порепетировать. Милиция проверила запись на видеокамере, там видно, как Наталья… Сейчас все вам покажу. Мы накопали тонну материала, он весь у меня.
Некоторое время мы с Максом рассматривали то, что старательно собрали Сергей и незнакомый нам Ростислав, потом, взяв материал, сели в машину и отправились в офис.
– Интересная картина складывается, – заметил Вульф.
– Да уж, – кивнула я. – И как мы поступим?
– Через несколько дней после того, как проведем некоторую работу, устроим в офисе встречу с участием главных героев, – решил Макс.
– Жаль, не будет Наташи, – сказала я, – мертвые молчат.
– С этим не поспоришь, но за них говорят улики, – усмехнулся Макс. – Алло, слушаю… Да, Витя… Это хорошая новость.
Вульф вернул трубку в подставку на торпеде.
– Елена Рыльская, наша клиентка, сестра покойного Вадима, пришла в себя. Состояние больной стабильное. Похоже, ее жизни уже ничто не угрожает.
– А Светлана Звонкова скончалась, – напомнила я. – И тебе пока не прислали отчет о вскрытии.
– Несколько раз я запрашивал его, но полицейский эксперт, сказав, что согласен сотрудничать, на деле явно не собирается этого делать, – рассердился муж. – Сейчас буду искать того, кто сможет нажать ему на самое нежное место в организме и тем самым вынудит мужика передать нашему агентству необходимые документы.
– Бедная Лариса, – пожалела я Шляпину, – теперь мы знаем, почему она спустя двадцать лет после смерти мужа легко опознала Якименко. Ее сын нам все рассказал. Тебе эта история не кажется странной?
Макс свернул в переулок.
– Давай-ка вспомним, как обстояло дело.
…Накануне празднования в ресторане дня рождения Сергея Николаевича Рыльского Бурков вернулся домой поздно и нашел мать в состоянии крайнего возбуждения. Лариса Алексеевна бросилась к сыну и сказала:
– Завтра в шесть часов мы должны быть с тобой в харчевне «Семь радостей».
Бурков удивился.
– Зачем? У кого-то из твоих подчиненных праздник? Ты же не любишь посещать вечеринки.
