Ой, не нужны мне эти разговоры. Следующим номером этой программы будет предложение выйти замуж. Когда-то, выбравшись с Легумы, мы с Реем заняли каюту на звездолете Совета Миров. Двух просто не было. Тогда мне примитивно надо было спустить пар и почувствовать себя живой. Памятуя методы Эшеса Аольо, я решительно затащила в постель собиравшегося благородно уступить мне кровать и всю ночь сидеть в кресле Рея. Думала, что ему нужно примерно то же, но после бурного секса он заговорил о любви. Я поняла что бурная ночь было моей ошибкой и постаралась перевести стрелки. Сделав вид, что ничего не было, бодро заговорила о делах, и он все понял. Примерно то же я сделала и сейчас:
— Рей, а все-таки, если не секрет, сколько ты заработал?
— Пока не знаю, но много. Значительно больше, чем рассчитывал. Дейтон отдал мне карточку и сказал, что там около двухсот кредитов. Ри, там их около восьмисот. А еще он обещал наградить отдельно. В какую сумму это выльется, даже гадать не берусь. А ты?
Я принялась болтать на заданную тему.
— Сколько я заработала? Тоже без понятия. Рядились за тысячу. Для нас это много — миллион илмеров, куча денег, а для него гроши. Я смотрела финансовую аналитику, они считают, что только личное состояние Дейтона превышает четыреста миллиардов имперских кредитов. Стоимость его компаний зашкаливает за сотни триллионов. Шестой по богатству человек в Галактике. Пока я ничего не получила, но как только он даст свою пресс-конференцию…
— Ри, он уже на борту звездолета. Проверь свой счет.
— Тогда и ты проверь.
Мы дружно схватились за сэйры и через несколько минут так же дружно завопили: «СМОТРИ!»
У Рея на счету прибавилось еще пятьсот кредитов, а я… Мне он их перечислил аж три тысячи, или ТРИ МИЛЛИОНА илмеров! Ура, я миллионерша! Заплачу налоги, раздам все долги и буду жить припеваючи. Рей заглянул мне через плечо:
— Тебя можно поздравить?! Ты теперь у нас богачка.
— Рей, не язви. Сам, можно подумать, бедняк. Мы с тобой и до этого нищими не были.
— Ну да. Раньше мы шли ноздря в ноздрю, а теперь… Мне страшно приближаться к такой богатой женщине.
— С каких это пор ты меня стал бояться?
— С тех самых. Миллионерша из рода де Леонвиль не пара простому парню Рейно Малину. Или я не прав?
Он что, провоцирует меня?
— Ты хочешь, чтобы я доказала тебе, как ты ошибаешься?
Сэйр полетел в угол, а мы покатились по постели. В этот раз все было легко, задорно, приятно, просто отлично, но… Не было страсти. То возбуждение, которое я испытала после поцелуя Дейтона, ушло, и больше не возвращалось. Не знаю, заметил ли это Рей. Он целовал меня и говорил, что счастлив, что никогда ему не было со мной так хорошо, что он впервые чувствует, что мне хорошо с ним…
Он все лепетал что-то радостно-ласковое, а я все думала про тот поцелуй. Даже Грег не вызывал у меня такого острого желания. Я все думала, как самой себе объяснить, с чем сравнить, и наконец нашла образ. Я очень люблю кофе. Лучший кофе нашего мира растет на Ипомее. Есть несколько сортов, знатоки их смешивают и получают разный вкус и аромат, обсуждают обжарку и помол… Но если ты попробовал карийский кофе из Кайтея, то все их разговоры кажутся такими дурацкими. Ведь по сравнению с карийским любой самый лучший ипомейский кажется дешевой подделкой. Ты подсаживаешься на него и начинаешь тратить свои деньги на этот дорогущий напиток, потому что уже не можешь довольствоваться ничем другим. А если у тебя нет возможности пить карийский кофе, ты, мучаясь, пьешь лучшие ипомейские сорта и вспоминаешь каждый раз, что это — не то.
Вот что это было? Я не люблю Дила Дейтона, даже не влюблена. Но мое тело требует его. Хочет так, как никогда никого не хотело. В этом нет ни нежности, ни тепла, ни доверия, одна голая страсть. Может, оно и к лучшему. Я наконец определилась с Грегом. То, что я к нему чувствую, не любовь, а простая похоть, ничуть не лучше той, что влечет меня к Дилу. А значит теперь я легко могу порвать те путы, которые до сих пор привязывали меня к нему. А Рей… Его я люблю, но не хочу. Так бывает? Бедный мальчик, как теперь сказать ему, что мы не будем вместе?
