– Призываю сохранять спокойствие. Да, я изменился. Я теперь еще долго буду так выглядеть. Нервным придется подыскать себе другую работу. Надеюсь, все смотрят новости и в курсе, что произошло. Я отделяю имперскую часть моего бизнеса и вывожу оттуда все активы. Срочно. Имперскую банковскую сеть продаю. Это не месть. Хотя и месть тоже. Но в первую очередь я спасаю то, что еще можно спасти. Не буду наводить тень на ясный день: это бегство. Сейчас в империи будет очень и очень опасно как для людей, так и для денег. Постарайтесь для начала перевести все наши деньги в валюту независимых миров. Надеюсь, это понятно?
Первый зам попробовал открыть рот:
– А как же?
– Вот так. Каждого в течение трех дней прошу представить мне план выведения своего сектора из имперских дел. Если что-то успеете сделать до окончания этого срока, не пожалеет.
Кто-то с дальнего края стола заседаний вякнул робко:
– А что же нам остается?
– Как что? Независимые миры и планеты, та же Четверка, наши дела в Союзе миров и в Республике... Работайте! Нам есть над чем работать!
И работа началась! Подыскивались контрагенты, составлялись договора, проводились транзакции, выдавались кредиты, покупалась и продавалась собственность.
В первую же неделю было заключено больше контрактов, чем за весь предыдущий год. Одновременно шли кадровые перестановки: кто-то покидал штаб-квартиру, получив прекрасное место на одной из планет, кого-то с периферии срочно переводили на Энотеру. Со стороны это выглядело как будто Дейтон старался, чтобы в его окружении не осталось никого, кто знал Риалу. С тех пор, как он вернулся, с ним несколько раз пытался встретиться или хотя бы просто поговорить Сирил Вязовски, но Дейтон каждый раз отговаривался.
Наконец, когда Вязовски стал особо настойчив, он прервал молчание. Сирил получил послание: с экрана совершенно измученный Дилмар озвучил просьбу: обращаться к нему письменно. Не потому, что он не хочет общаться, работать и решать вопросы, просто... Просто у него нет сил видеть Сирила: для Дейтона он неразрывно связан с Ри. Может быть потом...
Сирил ответил письмом: он сначала не понял, что происходит, и просит извинить за навязчивость. Затем шел список вопросов. Работа продолжилась.
Дейтон не покидал подготовленных для него апартаментов, но вкалывал больше всех, пытаясь работой заглушить боль. Еду ему приносили, грязную посуду забирали, но даже прислуга его не видела: он не показывался на люди. Уборщица только слышала звук его шагов, когда он уходил из кабинета, чтобы дать ей навести чистоту. Время от времени он появлялся вне своих комнат, и каждый раз это было событием. Этот, еще недавно невероятно привлекательный мужчина, выглядел кошмарно. Он сильно исхудал, костюм висел на нем как на вешалке. Лицо стало землистым, когда-то элегантно подстриженные волосы висели тусклой паклей. Но самым жутким был его мертвый взгляд. Казалось, что это не человек, а вставший из могилы покойник.
Люди, встретив его в коридорах штаб-квартиры, шарахались, мысленно вознося молитвы. При этом его директивы, запросы, распоряжения и письма несли на себе отпечаток идеально работающего ледяного рассудка. Дейтон, отключив в себе все человеческое, полностью сосредоточил свой процессор на деятельности своей организации.
Через три месяца он вдруг вызвал к себе парикмахера и портного, а через неделю стал появляться на людях. Это снова был элегантный и подтянутый мужчина, только чересчур худой и совершенно седой. Он больше не пугал сотрудников мертвым взглядом, просто спрятал глаза за дымчатыми очками.
А еще через полгода объявил, что переносит штаб-квартиру на независимую планету Деран. Хорошая планета, освоена не так давно, наполовину аграрная, наполовину промышленная, основное население смешанное. Штаб-квартира уже готова. На Энотере остается руководство его подразделениями в мире Четверки. Практически сразу после этого он улетел с Энотеры на Деран.
