– Ручную, – Терри однажды ради эксперимента сидел с полусферой на голове, ощущая, как волосы шевелятся внутри, словно самостоятельно. Стрижка получилась замечательной. Но он предпочитал лёгкие прикосновения тёплых женских рук.
Вот и сейчас Терри прислонился к спинке парикмахерского стула, прикрыл глаза, слушая металлический перестук ножниц и чувствуя, как пальцы девушки поглаживали его волосы и мягко поворачивали голову. Он даже задремал.
– Видели новую рекламу «Эваны»?
– Косметической клиники? Нет, а что там?
Мастерицы переговаривались между собой, продолжая работать. Терри прислушался. «Эвана» – это же клиника Эвы Беллами?
– Новая технология. Можно под кожу установить датчик увлажненности кожи. Если кожа сухая, то впрыскивается коллаген.
– Дорого?
– В рекламе не сказали. Но наверняка.
– Ой, ну подумаешь, дорого! Оно того стоит. Я до того, как сюда пришла, няней подрабатывала в богатой семье. Хозяйка сделала себе зону декольте, как у восемнадцатилетней девушки. Тоже технология «Эваны». Называется «неоткань».
– А на лице можно такую ткань сделать? Чтобы раз – и восемнадцатилетняя? – дама, управляющая роботом-уборщиком, вышла на середину зала и подбоченилась. Мастерицы засмеялись.
– Точно не скажу. Можно заменить большие куски кожи. Это делает тканевый инженер-хирург. Используется 3D-принтер, больше ничего не знаю.
– В «Эване», наверное, всё могут, это же лучшая клиника в городе. Хотя была ещё одна, тоже в центре. Но сгорела. Говорят, поджог.
Терри уже не замечал «лёгких» и «мягких» прикосновений девушки-парикмахера. Разговор о клинике Эвы был намного интереснее.
– Я эту Эву помню ещё девчонкой. Она же здешняя, в порту росла.
Пожилая дама закончила уборку и сейчас ставила робота в подсобку – узкую нишу, незаметную с первого взгляда.
– Правда? – худенькая девушка, делавшая тёплый компресс перед бритьём на подбородке сидевшего в кресле мужчины, обернулась. – Расскажи, а?
– Ну, звали её тогда не Эва, а Ева. Мы жили с её матерью через дом. Мать, кстати, тоже была красавицей. Работала она на складах, где сортировали рыбу. Отец ходил в море. Умер почти сразу после рождения дочери, от наследственного заболевания крови. Несвертываемость, кажется. Говорили, что истек кровью на какой-то пустяковой операции. Ну вот. А Ева уже в пятнадцать снималась в рекламе презервативов для местных каналов, а в семнадцать стала октагон-гёрл городского октагона. Тогда ещё настоящих девушек брали, не голограммы.
– Выносила таблички на арену октагона? Она?!
– Да, да, в шортиках и топике. Не сомневайся. Ой, какая же она была красивая! Глаза голубые, волосы темно-рыжие ниже пояса и кожа такая… Нежная. Говорят, у неё связь была с сыном местного криминального авторитета, пока того не убили. Но подробностей я не знаю. Ева после его смерти уехала из города. Вернулась через пять лет. Богатой вдовой. Уже Эвой. И фамилию сменила – замужем побывала.
– А как же она за этого учёного-миллиардера замуж вышла? – все мастерицы в зале обернулись к рассказчице, счастливая судьба золушки из портового квартала интересовала всех.
– Этого не скажу. Когда она вернулась, матери не было в живых, и Эва-Ева поселилась в биофильном районе. Я её больше не встречала. Только по головизору видела свадьбу с Андором Беллами.
– Я тоже видела!
– И я…
Мастерицы замолчали, видимо, каждая примеряла на себя историю Евы из портового района. Терри в этом рассказе было интересно другое: где была Эва пять лет после смерти криминального авторитета и побега из города.
– Готово! Как будете оплачивать? – Терри очнулся, мельком глянул на себя в зеркало, нет ли чего-то новомодного? Всё было в порядке. Короткие русые волосы и никаких рогов.
– Чип с кодом ДНК, – Терри протянул руку, мастерица приложила к запястью переносное устройство для оплаты. – Спасибо.
– Приходите ещё! – девушка оценивающе взглянула на Терри и сразу отвела глаза. «Привлекательный, но не миллиардер», – так Терри расшифровал этот взгляд, улыбнулся и вышел из дверей салона.
На облаву в катакомбы Терри собирался основательно. Несмотря на жаркий вечер, надел трикотажную майку с длинными рукавами и плотную толстовку сверху. Она скрыла тоненький гибкий бронежилет – тот, что Терри приобрёл недавно у Бориса. Пистолет в наплечной кобуре, тоже невидимый под толстовкой, два ножа – один крепился к икре ноги специальным устройством, другой был в ножнах на брючном ремне. Фонарик. Спортивные брюки с кучей карманов и одним тайным, где лежала привычная заточка. Мокасины. Терри повертел в руках очки ночного видения, тоже из арсенала Бориса, и сунул их в коробку, а коробку – в карман. Он купил эти очки сразу, как примерил. В очках Бориса был встроен мощный процессор, который мгновенно обрабатывал картинку, достаточно осветлял тёмные области, делал контрастными переходы между светлыми и темными кусочками изображения. А ещё очки были очень лёгкими. Не то довольно тяжёлое устройство, к которому Терри привык на войне.
