Вестовой у входа в ангар, беспрестанно поглядывающий на небо, измаялся пуще всех. Кажется, взглядами в нём натурально дырку протёрли!
Но аэропланы с наблюдателем всё кружились и кружились в высоте, не подавая никаких знаков. Никаких!
Не могу сказать, чтобы это приводило меня в отчаяние, но всё же, всё же…
– Буры вытерли ноги о честь британской армии, – сдерживая гнев, рявкнул Китченер, – Снова!
– Лорд, я…
– Снова! – с экспрессией повторил Горацио Герберт Китченер, свирепо глядя на стоящего перед ним командующего Британскими ВВС в Африке.
– Лорд Китченер, – упрямо склонил тот лобастую голову, – потери незначительны и…
– Генри! – генерал-лейтенант прервал стоящего перед ним старого приятеля, – О незначительности потерь я знаю лучше тебя! Я говорю о моральной стороне дела! Люди чувствуют себя униженными, ты понимаешь? Вся мощь британской военной машины, всё наше техническое и численное превосходство – ничто, если мы не в состоянии ответить на плевок в лицо о буров! Это вызов, понимаешь?
Китченер устало поглядел на командующего авиацией.
– … вызов, – тускло повторил он, – и мы ответим на него.
– Сейчас, – сказал он с нажимом, – ты поднимешь все аэропланы, загрузишь их флешеттами и бомбами и вывалишь на головы этих чёртовых дикарей! Ты сделаешь это столько раз, сколько понадобится, чтобы обратить их в бегство.
– Свои планы… – лорд Китченер, запнувшись, надёл на голову фуражку, которую до того вертел в руках, – можешь выкинуть! Стратегия…
Он фыркнул пренебрежительно.
– Я вижу тоже, что видят все солдаты британской армии – у нас в десять раз больше самолётов, но буры плюют нам в лицо! Последний индийский носильщик в нашей армии видит не твои планы, Генри! Он видит плевок в лицо! И если мы утрёмся сейчас… позже, Генри, крови будет намного больше!
Аэроплан сделал круг над лётным полем, и снизившись, сбросил вымпел. Вестовой, не дожидаясь приказа, кинулся к нему со всех ног. Упав почти тут же, он вскочил и быстро захромал дальше, не обращая внимания на разодранную штанину и текущую по ноге кровь.
– Британцы взлетают! – заорал он тоном человека, причастного к Великому…
… и кто скажет, что это не так?!
Всё, казалось бы, отрепетировано много раз… и всем нам известно, что «взлетают» нужно понимать не буквально! Британцы всего лишь начали подготавливать взлётные полосы, перекатывать аэропланы от мест стоянки и заниматься всеми теми подготовительными работами, без которых вполне можно было бы обойтись, подойди они к выбору места дислокации с большим тщанием.
… и тем не менее мы выбегали, на ходу накидывая лётные куртки и шлема, надвигая на глаза очки. Техники вместе со стрелками уже выкатывают из ангаров и из-под навесов полностью подготовленные аэропланы, и все мы…
… строго по регламенту, наспех проверяем – полны ли баки горючего, есть ли вода во флягах, шоколад и вся та боевая химия в аптечке, без которой мы покамест благополучно обходились. Но… а вдруг?!
Лёвка уже занял место стрелка, скалится кипенно-белыми зубами, напоминая мне бешеного хорька. Он уже там, уже в битве…
– Охолонь, берсерк иудейский, – осаживаю его насмешкой, и секретарь медленно начинает приходить в себя. Вот в глазах проявился проблеск мысли, напряжённые губы разгладились, закрывая зубы…
… и на лице появилась смущённая усмешечка.
– Вот так и держать, – приказываю я, играя на публику отца-командира… и как играя! В жизни так не актёрствовал, даже в бытность Дашенькой! Боже… кто б знал, как меня колотит внутри! Сейчас мы будем держать важнейший экзамен в нашей жизни, от которого зависит само существование государства. Здесь и сейчас решается всё…
Мы успели. Британская армада только начала подниматься в воздух, и добрая четверть вражеских аэропланов ещё стоит на земле. Вокруг техники, стрелки и пилоты, напомнившие мне муравьёв, суетящихся вокруг дохлых жуков. В небе же пока царствует…
… Хаос! Британцы только начали выстраиваться в то, что они понимают как боевой порядок. Должна, судя по всему, получиться этакая фаланга, растянутая на сотни и сотни метров по фронту. Пока же это отдельные отряды… в лучшем случае!
Внизу огромные скопления народа, сидят чуть ли не на головах друг у друга.
«Наступление готовили» – отмечаю машинально, будто ставя галочку в ежедневнике. Всё земное воспринимаю очень отстранённо, единственное – на плечи ещё сильней надавила ответственность, теперь уже не только за дела небесные, но и земные. Вся эта человеческая масса готова вылезти из окопов, и ждёт только пачки дрожжей, то бишь авианалёта и артиллерийского обстрела наших позиций. Как же их много…
Моделей аэропланов свыше полутора десятков, но все они в той или иной степени клоны моего «Феникса», и чем дальше отстоят от оригинала, тем они хуже. Конструкторская мысль британских инженеров тяготеет всё больше к гигантизму, да к сложным техническим решениям – не всегда безнадёжным, но неизменно – сырым! Через год или два, буде этой войне суждено столько длится, инженеры и пилоты Британии наберутся опыта…
… а пока – так!
