– Слишком уж мы увлеклись многоходовками и косвенным давлением, – продолжаю, и вижу понимание, проступающее в глазах брата, Адамуся, Ильи… – и не сказать, что это как-то плохо! До поры нужно было действовать аккуратно, чтобы не спугнуть британцев, не подставить своих агентов и прочее «Не».
– А сейчас нам известно место базирования одного из авиаотрядов, – подхватил Санька, склоняясь над макетом местности, – и судя по донесениям разведки, там не двадцать и не тридцать аэропланов, а примерно половина от общего числа Африканских ВВС Британии. Сжечь их на земле?
– Идея хорошая… – шестерёнки в моей голове крутятся аж с провизгом, – но нет!
– Почему? – удивился брат, – Один массированный налёт…
– Один массированный налёт, и от нас ничего не останется! – перебиваю его, – Ты рисунки-то свои вспомни, которые со слов Корнея рисовал!
Он задумывается на пару секунд и морщится, нехотя кивая. Вряд ли так вышло специально, скорее – воля случая и горного рельефа местности, но летательные механизмы на стоянке британских ВВС разнесены достаточно далеко друг от друга.
Аэропланы стоят небольшими группами, по три-пять штук. Бомбить по столь незначительным целям с большой высоты бессмысленно, а снижаться, рискуя попасть под ответный огонь десятков тысяч стволов, это самоубийство чистой воды!
Проблемно… А с другой стороны, британцы не смогут взлетать одновременно хоть сколько-нибудь большой группой! Предполётная подготовка в таких условиях должна отнимать кучу времени и сил… по идее.
– Беспокоящий налёт малыми силами? – уныло озвучил Санька очевидную вещь.
– Он самый, – киваю благосклонно.
– Может…
– Нет! – обрываю Адамуся, – Запрещаю! Полетят ребята из резерва второй очереди! При бомбёжке с такой высоты уровень мастерства не принципиален.
– А если… – надувается Санька.
– Если кого собьют, – я хладнокровен и предугадываю слова, – то напоминаю – все они добровольцы и давали присягу!
– Мы тоже… – это уже Ефимов. Я хотя было отмолчаться, но заметил, что глаза у ребят… Это не то чтобы бунт, но тот случай, когда объяснять – надо!
– Мы, в отличие от резервистов второй очереди, будем драться потом в воздушном бою, а при всём нашем техническом превосходстве, превосходство в численности, притом абсолютное, никто не отменял!
– Подумаешь… – тот же Ефимов, и я задумываюсь, а нужен ли мне такой пилот вообще? Нет, летает хорошо, но вот дисциплина… или это вылезает подспудное желание утвердиться в роли вожака? Надо будет обдумать…
– Именно что подумаешь! – резко парирую я, – И как следует! Нельзя считать британцев априори слабейшими, потому как это совсем не так! Да, стрелковое вооружение у нас безусловно лучше, да и возможность пилотажа даёт огромное преимущество! Но британцев просто-напросто больше, и напоминаю, что на каждом британском аэроплане есть пулемёт и стрелок! Пусть даже он может стрелять не со всех позиций, но ведь может!
– А дирижабли с пулемётным вооружением? – нахожу я новый аргумент, – А зенитная артиллерия? А ещё целая куча всего, которая нам может быть просто неизвестна? Нет уж… расслабляться ни в коем разе нельзя! Тем более, напоминаю вам – нам нужно не просто победить, а победить с минимальными для нас потерями, а желательно и вовсе без оных! И не по очкам победить… У нас нет запаса прочности на большую войну, вы это помните?
– С этим я бы поспорил! – возразил Ефимов, и я замолк, повернувшись к нему. Игра в гляделки особых результатов не принесла, я ожидаемо передавил его взглядом, но вижу – не убедил!
– Не знаю, что с тобой, Миша… – нехотя произношу я, – но от командования звеном я тебя отстраняю! Сергей! Уточкин! Принимай звено Ефимова.
– Д-да, – отозвался тот без особой охоты, виновато поглядывая на дружка.
– Крутёхонько, – пробормотал кто-то из пилотов на грани слышимости, но обострять конфликт я не стал. Да и Миша, посверкав глазами, вздохнул прерывисто, и сдувшись, отошёл в сторонку.
– У него с девушкой нелады, – сказал негромко Санька – как бы не мне, а вообще, в сторону.
– И? – я еле заметно повернул голову к брату, – Считаешь, што я не прав?
– Да нет… так просто…
– С тобой, – я выцепил взглядом Ефимова, – мы поговорим после боя! И не вздумай джигитовку в воздухе устраивать! Это, к слову, всех касается. Бой – не воздушный цирк, и работать я приказываю не красиво, а целесообразно! За пилотаж ради дурной лихости, и вообще за ненужный риск, карать буду нещадно, вплоть до отстранений от полётов и перевода в резерв ВВС! Ясно?
– Ясно… – не слишком дружно пробурчали пилоты, и даже Миша Ефимов, при всех его сердечных неладах, выглядел смирным. Ха!
Я мысленно погладил себя по голове. Трюк нехитрый… На Мишу Ефимова я изрядно зол, но не подставься он вовремя, я докопался бы до чего другого! А как с ними, чертяками, иначе? Хороший пилот, это всегда личность яркая и самостоятельная, иначе и быть не может! Надо, надо осаживать… иначе не в шахматном стиле баталия будет, а натуральная собачья свалка!
