… А вечером был прием и бал. Ники, милый Ники, зная, что у нее нет с собой никаких нарядов, списался с братом Вилли и получил все нужные размеры. И на новой родине ее ждал целый великолепный гардероб! Императрица прислала ей изумительный гарнитур – диадему, кольца и серьги – с великолепной бриллиантовой осыпью и теперь она могла блистать на балу так, как и положено невесте русского наследника.
На балу к ней с поздравлениями подходили родственники Ники. Ей особенно понравился великий князь Сергей, преподнесший очаровательный подарок – платиновый бювар, украшенный uralskimy samotsvetamy, русскими гербами и ее монограммой. Ей так понравился подарок, что она даже хотела уделить Сергею Александровичу вальс, но вдруг заметила, как Ники поморщился и прошептал одному из своих kazak'ов:
– Uznay, kto etogo pidora nadoumil podarky delat'. Zavtra dolojish, – и ответ kazak'а – Ne bespokoysia, batushka-gosudar'. Uznaem, kto etogo mujelojtsa sprovоril…
Слова были непонятны, но тон, которым они были произнесены, не оставлял сомнений: Ники очень недоволен. Тогда она попросила Энгельман перевести…
Услышав вопрос, Анна Карловна поперхнулась, покраснела, но, собравшись с духом, все же объяснила ей смысл услышанного. Она ошарашено посмотрела на старшую статс-даму, а потом решительно двинулась к Ники:
– Любимый, скажи, а твой дядя Сергей действительно, – она запнулась, но закончила решительно, – pidor?
Николай изумленно уставился на нее, затем усмехнулся:
– К сожалению, правда, моя любовь.
– Милый, я хочу… нет, я просто настаиваю, чтобы ты раз и навсегда отказал ему от нашего дома.
Она ждала, что Ники рассердится, но он только широко улыбнулся, приобнял ее и прошептал:
– Я так счастлив, жизнь моя, что у нас с тобой полное взаимопонимание по этому вопросу…
… Потом был гром оркестра, вихрь танца, твердая рука, обнимавшая ее талию. Было искристое шампанское, прекрасное русское вино, похожее на любимый ею рейнвейн, только слаще. Ники сказал, что оно называется Zimljanskoe, и она дала себе слово при первой же возможности послать такого вина милой Доне и любимым сестрам. А потом были покои цесаревича, и прекрасная, волшебная ночь…
…Утро следующего дня было на удивление безобразным. Сначала она ужасно перепугалась, увидев в спальне чужого. Оказалось что это – один из адъютантов Ники, пришедший звать его на какую-то "русскую гимнастику". Нечуждая спорту, который усиленно внедряла маменька, и знакомая с Мюллеровской гимнастикой, она решила посмотреть, чем занимается ее любимый, а может и самой показать что-нибудь. Ведь недаром ее фрейлины там, в Берлине, говорили, что она удивительно привлекательна, когда в купальном костюме делает упражнения герра Мюллера… Увиденное потрясло ее до глубины души. Оказалось, что в русской гимнастике мужчины просто колотят друг друга. Да еще как колотят! Она чуть не потеряла сознание от ужаса, когда на Ники кинулись рrince Serge и двое kazak'ов. Ей показалось, что ее любимого сейчас просто убьют. В страхе она зажмурилась, но когда открыла глаза, то увидела, что один из kazak'ов лежит на полу, беззвучно открывая рот, второй – сидит, бессмысленно выпучив глаза, а Ники наклонился над Васильчиковым:
– Извини, Сергей, не рассчитал. Рука-то цела?..
Позже за завтраком она твердо потребовала от жениха прекратить эти ужасные занятия. К ее изумлению Ники решительно, хоть и мягко, отказал ей. "Ничего, – подумала она. – После свадьбы, мой милый, мы еще вернемся к этой теме…"
… Не менее ее поразил завтрак. Когда в поезде к завтраку собрались офицеры и ординарцы, она решила: это из-за того, что вагон тесен. То же было и во Франции, но то был путешествие. Однако во дворце оказались те же обычаи…
– Милый, мне так хотелось позавтракать с тобой вдвоем…
– Но мы же и завтракали вместе, вдвоем.
– Ты не понял: я хотела позавтракать только с тобой вдвоем, – она укоризненно посмотрела на него. – Зачем ты позвал всех своих офицеров, kazak'ов, солдат?
– Видишь ли, счастье мое, они же охраняют нас. Так разве же можно не посадить их за стол?
– Пообещай мне, милый, – она прижалась к нему и погладила по щеке, – обещай мне, что отныне мы будем завтракать только вдвоем, да?
Оказалось, что и этого тоже не будет. А после завтрака Ники и вовсе убежал заниматься какими-то отвратительными делами и оставил ее одну. Она сидела, надувшись и думала о том, что пока можно потерпеть, но вот уж после свадьбы… После свадьбы она наведет здесь порядок. Настоящий прусский порядок…
К моему несказанному удивлению, несмотря на всю кутерьму по подготовке моей с Мореттой свадьбы, венценосец не забыл своего обещания по поводу Рукавишникова и все-таки вызвал его для собеседования. А посему, через пару дней после нашего возвращения, ко мне, замордованному до крайности проблемами с финансами, Финляндией, училищами и Мореттой, ворвался Димыч собственной персоной: