Отчего-то выглядел лейтенант очень спокойно, даже пугающе спокойно. Лишь дергались время от времени губы. Ноги лейтенанта ниже коленей скрывались за нагромождением камней. Менно попытался разгрести их и даже скатил несколько больших булыжников, но под ними обнаружил большие неподъемные глыбы, каждая из которых была, пожалуй, в несколько раз тяжелее его самого. И еще он заметил, под каким неестественным углом вывернуты колени. Крови не было, но всякое прикосновение к неподвижному лейтенантскому телу давалось Менно ценой серьезных усилий. Цильберг тяжело дышал, временами прикрывая глаза. Он выглядел спокойным, будто бы даже и не испытывал боли, только сильно уставшим.
— Качни еще раз! Сильнее.
Менно налег на камень изо всех сил, но не сдвинул его и на миллиметр. Сердце тяжело бухало в груди, скрипела напряженная спина. Но ничего не изменилось. У него не было власти над камнем.
— Слизняк, — выдавил лейтенант Цильберг с презрением, — Даже на это не годен. Впрочем, уже неважно. Теперь, конечно, неважно.
Он замолчал, и молчал долго, разглядывая неровный каменный потолок. Менно не решался задать ему вопрос, сидел тихо поодаль. Он сам постепенно вспоминал все, что произошло — точно кто-то несоизмеримо более сильный разбирал постепенно завал в его собственной голове, высвобождая придавленные воспоминания.
Они шли со вторым отделением. Якоб, Коберт, Ольферс и прочие. Шли тихо, как умеют идти лишь крысы под покровом ночи, лишь едва слышно хрустела земля под ногами. Каждый тащил на спине деревянный ящик с серыми гранулами аммиачной селитры, а Ольферс, которого давно уже в шутку прозвали Лаокооном[21], был вдобавок обмотан связками запального кабеля, отчего казалось, что его душит в объятьях множество тонких змей. Унтер Шранк шел замыкающим, как и положено командиру отделения, а лейтенант Цильберг не уставал подгонять сапёров. Делал он это беззвучно, хлопая по спинам. В такие минуты люди забывали про дар речи, памятуя о чуткости английских слухачей. Мало того, само тело привыкало не издавать звуков. Менно помнил, как Ольферс, обрезая однажды кабель, случайно срезал кусок мяса с фаланги. При этом он не проронил ни звука, лишь стиснул зубы. Наверняка, попадись им сейчас группа проходчиков-англичан, «крысы» и в бой устремились бы бесшумно.
Но англичан не было. В полтора часа они добрались по места назначения, своей конечной точки. Здесь уже было запасено все необходимое, включая материал для забивки минной каморы — штабеля досок и камня. Работали сосредоточенно, споро. Передавали друг другу ящики со взрывчаткой и аккуратно укладывали их друг на друга. Управились очень быстро: сто шестьдесят килограмм по меркам сапёрного взвода было крошечной порцией. В прошлом «крысам» Цильберга приходилось устанавливать куда более сильные заряды — на двадцать тонн, на тридцать, даже на семьдесят.
Менно не работал с прочими. Обратившись в слух, он прижимался к стене. Тут, под английскими позициями, было царство меловой осадочной породы, распространявшей пресный, щиплющий носоглотку, запах. Чтобы сосредоточиться, он даже убрал фонарь в карман. Но оснований поднимать тревогу не было. Он не ощущал ни ритмичных ударов английских лопат, ни отзвука шагов. Лишь естественный шорох земли, который звучал ночью и днем, и к которому он давно привык, как привыкают к негромкому сопению спящего на соседней койке товарища.
В полчаса с работой было покончено, Ольферс установил электрический детонатор, и лейтенант приказал готовить забивку. Здесь пришлось повозиться больше, но сапёры не жаловались. Бревна перекладывали дёрном и укладывали ровным накатом, так, чтоб те образовали идеальную поленницу. Затем пришел черед мешков с песком. «Крысы» тихо кряхтели, перетаскивая их на своих узких, но удивительно выносливых, как у мулов, спинах. Унтер-офицер Шранк лично проверял качество забивки, и угодить ему было непросто. Забивка — непростая штука. Окажись забивка недостаточно плотной — взрывная волна не будет сфокусирована, обратится бесполезным сотрясением грунта. Слишком плотная забивка станет непроходимым завалом после взрыва, отрезав штурмующие части от выхода на поверхность. Но сегодня «крысы» не готовили штурма.
— Хорошо должно получиться, — шепотом сказал лейтенант Цильберг наблюдающему за укладкой Шранку, — Если сложится удачно, похороним добрую дюжину английских штреков. Кроме того, если данные разведки верны, неподалеку располагается и казарма. Большой удачей будет прихлопнуть этих тараканов прямо в их гнезде.
Шранк что-то ответил, но что именно, Менно не знал — он слушал землю.
А потом…
Они возвращались, это он помнил. Прежним путем, легко считывая понятные только «крысам» метки. Ольферс аккуратно отматывал за собой кабель. Кажется, успели пройти не менее половины пути, прежде чем…
