Фландрия, 1919 год. Оказавшаяся на пороге поражения в самой страшной войне человеческой истории Германия все еще отказывается капитулировать. Больше нет надежды на танки и дирижабли, бесполезны дальнобойные орудия и подводные лодки. Единственный ресурс в распоряжении армии, который, кажется, еще способен отсрочить неизбежное, – это мертвецы. «Кайзерские консервы», «Некрозные марионетки», «Гнилье в форме». Один раз уже отдавшие жизни за свою страну. Возвращенные к жизни против воли фронтовыми некромантами, мертвые солдаты вновь бредут по полю боя с оружием в руках, чертя меж воронок и траншей собственную историю – страшную летопись Чумного Легиона, состоящую из жутких подвигов и проклятых побед.Мертвецов не награждают орденами. В их честь не играют оркестры. Если они и надеются на что-то, продолжая свою жуткую работу, так это на то, что во второй раз Госпожа Смерть окажется к ним благосклоннее.Второй том о солдатах, которые отдали жизнь на поле боя, но их вернули обратно на службу, чтобы они совершили это во второй раз.
© Соловьев С., 2021
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Но, безусловно, наивысшей точки эта практика достигла в 897 году, когда с подачи императора Ламберта Сполетского Папа Римский Стефан Шестой приказал доставить на церковное судилище эксгумированное из могилы тело своего предшественника. Разложившийся труп Формоза посадили на трон и испытывали каверзными вопросами, на которые тот давал ответы голосом спрятавшегося за троном дьякона. Позднее этот суд, ставший известным как Трупный синод, вызвал противоречивые отзывы как у теологов, так и у законоведов того времени.
Способность обходиться без воздуха, хоть и помогла Дирку пережить обратную дорогу, все же не позволила ему получить удовольствие от этого путешествия. Под конец, когда колеса «Мариенвагена» начали привычно стучать, преодолевая рытвины и неглубокие воронки, у него возникло ощущение, что последнюю неделю он провел в склепе, в обществе разлагающихся тел. И то, что лейтенанту пришлось куда хуже, не утешало.
Лицо Крамера приобрело тот оттенок зеленого цвета, который можно встретить только у недозрелых яблок. Несколько раз броневику приходилось останавливаться, чтобы выпустить Крамера подышать свежим воздухом и прочистить желудок. Газовая маска хоть и отыскалась, особой пользы не принесла. Дирк мог ему только посочувствовать. Общество мертвого, скверно пахнущего кабана, обернутого в брезент и уложенного в дальний угол боевого отделения, было ему не менее неприятно, но отказаться от этого попутчика он не мог: слишком ценна была находка, и, конечно, на нее должен был взглянуть мейстер. Тоттмейстеры обладают умением читать посмертную историю каждого тела и разбирают невидимые узоры магильерских следов. Многие из них способны узнать «почерк» коллеги, лишь только увидев тело. А Дирку было весьма интересно, кто же тот тоттмейстер, который выпустил на волю эту отвратительную тварь.
Кроме дохлого кабана, их добыча состояла из пяти птиц – для Юнгера охота оказалась достаточно удачной.
Прежде доклада мейстеру Дирк собирался выбраться из броневика, пропахшего склепом, навестить Брюннера, который займется его рукой, и сменить форму. Но этим планам не суждено было сбыться. Дирк понял это, едва лишь увидел Карла-Йохана, ожидавшего их возле замаскированного подъезда для броневиков. Ефрейтор был обеспокоен, и Дирк, знавший его достаточно хорошо, внутренне напрягся. Лицо Карла-Йохана обладало способностью четко указывать на степень паршивости новостей, которые суждено передать словами, и в этот раз оно, несомненно, указывало на то, что все обстоит очень и очень плохо.
Дирк на всякий случай оглянулся. Новых воронок вроде бы не наблюдалось, у солдат фон Мердера, видимых в поле зрения, был вполне беззаботный вид – значит, за время их отсутствия французы не накопили достаточно смелости, чтобы предпринять атаку.
Карл-Йохан не собирался долго тянуть, испытывая терпение своего командира.
– Неприятности, господин унтер, – отрапортовал он, едва лишь Дирк выбрался наружу, с удовольствием прочистив рот и носоглотку глотком свежего воздуха. – У меня приказ для вас. Срочно в полковой штаб к фон Мердеру. Мейстер и ефрейтор Тоттлебен уже там.
Предчувствие не соврало, во время их отсутствия случилось что-то в высшей мере паршивое. Иначе, конечно, мейстер вряд ли навестил бы фон Мердера. И это паршивое случилось в его, Дирка, взводе.
– Тоттлебен? Что-то с третьим отделением?
– Так точно.
– Кто? – кратко спросил Дирк.
– Лемм, – ответил Карл-Йохан отрывисто. – Но подробностей не знаю. Приказано только быстрее направить вас в штаб.
– Что там у вас? – поинтересовался лейтенант Крамер, выбравшийся из броневика и едва передвигающий ноги. Его еще мутило после незабываемой поездки, и он не вполне уверенно ощущал почву под собой. Но Дирк не сомневался, что тот быстро придет в себя. Судя по всему, лейтенант обладал отменным здоровьем, еще не подорванным окончательно на фронте, и способностью быстро восстанавливать силы.
– Неприятности, – кратко ответил ему Дирк. – Кажется, кто-то из моих мертвецов попал в беду. И, судя по тому, что за дело взялся наш дорогой оберст, это не та беда, из которой его легко будет вытащить.
Крамер присвистнул:
