"Я не видела, как он вошел в храм. Я поцеловала чашу, а когда подняла глаза, Он уже стоял там. Мой ночной кошмар. Мой тюремщик и мой спаситель. Моя надежда и разочарование. Мое счастье и моя погибель. Мой Хозяин. Он снова пришел по мою душу."Теперь они "воюют" на ее территории, но это отнюдь не значит, что наш господин в слабой позиции. У него много козырей в карманах и рукавах. Будет горячо!
Ева
Я стояла в очереди на причастие, скрестив руки на груди и не глядя по сторонам. Тихонько напевая себе под нос: "Тело Христово примите. Источника бессмертнаго вкусите…" Это помогало унять волнение в груди. Я, конечно, причащалась не в первый раз, но моя духовная жизнь насчитывала совсем немного случаев принятия этого таинства.
Наконец, после всех детей и стариков, подошла моя очередь. Я назвала священнику свое имя, открыла рот… Поцеловав чашу, со склоненной головой посторонилась, чтобы дать дорогу другим прихожанам. Только после этого повернулась, подняла взгляд – и пол под моими ногами пошатнулся. Прямо передо мной, шагах в десяти, горой возвышался над суетящимися православными христианами Халиб Терджан Насгулл. Он был без головного убора – все так же лыс и бородат, но одет по-европейски: в черную рубашку с длинным рукавом и такие же брюки. Его массивная фигура невольно внушала страх и почтение, даже несмотря на непривычную обстановку, в которой он не был Хозяином.
Настолько невероятна была эта встреча, что я даже на секунду зажмурилась, чтобы отогнать наваждение, но когда открыла глаза, он никуда не исчез – наоборот, стал немного ближе и продолжал приближаться.
Сколько раз за эти три месяца я видела его во сне! В страшном до слез, до удушья. И в светлом, теплом, радостном. Пусть и невольно, Халиб был моим другом, и он отпустил меня. Ждала ли я его нового появления в моей жизни? Признаюсь, порой я искала его черты в каждом мужчине, которого встречала на своем пути. Хотела ли я этого появления? Об этом я лучше умолчу. И дело не в том, что я стыжусь своей привязанности к этому человеку или наоборот, боюсь выглядеть неблагодарной. Просто мои чувства к нему были настолько сложны и запутанны, что я едва ли могла расплести этот замысловатый клубок без чьей-либо помощи. И кажется, мой восточный друг прибыл на мою родину, чтобы помочь мне в этом.
От волнения я совершенно смешалась, не зная, что делать: бежать к нему или от него. Воспользовавшись этой моей растерянностью, Терджан в два шага преодолел оставшееся между нами расстояние и сказал по-русски с сильным акцентом:
– Здравствуй, Ева.
Я судорожно сглотнула, потому что у меня резко перехватило дыхание, так что невозможно было издать ни звука, не то что ответить на приветствие. Приподняла раскрытую ладонь в защитном жесте, одновременно прося дать немного времени, свернула в сторону и подошла к столику, где всем причастившимся предлагали воду и кусочек просфоры. Не скажу, что мне стало намного легче от этого, но я смогла собрать мысли в точку.
Он здесь. Он приехал ко мне, иначе я не встретила бы его в храме. Но зачем, с какой целью он отправился в такую даль? Ведь не затем, чтобы просто поздороваться… И как он узнал, где меня найти? Все эти вопросы я собиралась задать ему, потому что ясно понимала: разговор неизбежен.
Однако беседовать в храме или даже на церковном дворе казалось мне неуместным, и я, бросив неуверенный, но зовущий взгляд на моего друга (ибо он вернул себе это звание, отпустив меня тогда, три месяца назад), вышла из здания, предварительно перекрестившись, а потом и из ворот. Бросила по монетке трем нищим, сидевшим снаружи, сделала несколько шагов вправо и остановилась в нерешительности.
Халиб, которого все прохожие провожали завороженными взглядами, приблизился ко мне.
– Здравствуй, Терджан, – сказала я ему по-английски. – Не ожидала встретить тебя здесь…
– Я знаю, – улыбнулся он, и в этой улыбке мне почудилось ощущение превосходства и самоуверенности. – Я приехал по делам и решил заодно повидать тебя.
– По делам? Сюда? По каким делам и как ты нашел меня?
– По делам своей компании. А при современном развитии технологий найти человека не так уж сложно…
От этих слов мне почему-то стало не по себе, и я решила не уточнять, о каких именно технологиях он говорит, тем более, что он все равно выдаст мне ровно столько информации, сколько сочтет нужным.
– Ты ведь позволишь мне пригласить тебя в кафе на чашку чая, неправда ли? – спросил он, нисколько не сомневаясь в моем положительном ответе.
Я тихонько вздохнула. В самом деле, законы гостеприимства, да и простая человеческая вежливость, требовали согласиться. Я кивнула, Халиб с довольной улыбкой взял меня за руку и повел к стоявшему в стороне автомобилю. Он был шикарным, но не чересчур – такие машины встречались на улицах нашего города. Терджан придержал дверь, помогая мне сесть на заднее сиденье, а сам сел рядом, с другой стороны, и отдал водителю приказ на своем языке. Я с удивлением заметила, что понимаю некоторые из его слов. Поразительно! Мне казалось, что за эти месяцы, проведенные на родине, весь восточный лексикон выветрился из моей головы, но, видимо, это происходит не так быстро, а ведь я прожила в рабовладельческой стране больше года.
