Пажи, как я и обещал, тоже прошли «испытание выпивкой». Сдали не все, а что там было между Марти и Сато я не знаю, только наутро оба ходили отчаянно краснея при виде друг дружки. Странно, оба же взрослые люди, вряд ли от случайного секса такая реакция получилась. Впрочем, спрашивать подробности я не стал.
С Эриком мы подружились. Придя в сознание он сначала дулся, что в исполнении здоровенного дитяти выглядело невероятно забавно, но потом отошел, а внимание туристок, восхищенно глядящих на слегка крашенного, но вполне могучего скандинава и вовсе привело его в отличное настроение. Обсудив бой мы пришли к выводу, что все прошло в рамках правил, а значит результат не стоит обид, после чего ярл объявил, что древний спор решен в поединке и я наконец облегченно вздохнул.
Когда Эстейнсон всходил на свой драккар, чтобы отбыть на родину, обе его руки были заняты. Одна, как оказалось сломанная в нашем «славном бою», висела на перевязи, на плече второй висела «прекрасная дева», подаренная гостю щедрым бароном. Несчастной пленница не выглядела, щедро раздаривала улыбки и воздушные поцелуи столпившимся зрителям, так что это еще вопрос, кто тут чья добыча. Вообще-то Эрик хотел сначала похитить у меня боевого подруга, но был бит, причем ногами — теми самыми, на которые он покушался.
Подумать только, я, взрослый мужик, еле справился с этим двухметровым романтиком лебединой дороги, а рыжая пигалица уложила его двумя ударами! И плевать, что она била туда, куда я бы не стал, важен сам факт! Страшная это штука, феминизм, бесчеловечная.
Между прочим, вся наша великая битва и последовавший за ней спонтанный фестиваль прошли по разряду местных новостей. Так и так, сбор исторических клубов «Дети Одина» прошел на репликах старинных кораблей, на которых любители старины прибыли к месту проведения фестиваля, где и состоялись совершенно банальные гуляния. Похоже, федераты решили, что если не смогли предотвратить, то надо просто сделать вид, что все в порядке. Ну да не одни они этим страдают.
— Год даг, господин фон Гравштайн!
— Привет, Фитци. Не жарко?
— Ничуть, господин фон Гравштайн, как разогрелись на утреннем штурме, так и не остынем никак.
— Туристы не докучают?
— Если только самую малость.
— Ну хорошо, сторожите дальше.
— Так точно, господин барон!
Я прошел мимо веллешвармского стражника, огляделся вокруг и убедившись, что в лагере осаждающих все в порядке двинулся дальше.
Осада шла всерьез. К примеру, мерзкий старый крючкотвор потребовал, чтобы все защищающиеся питались исключительно тем, что было в замке на момент начала осады! Мол, если у нас осада, то никакого подвоза продуктов! Убил бы гада… нет, серьезно — ну достало питаться в городе! Все, понятное дело, в замке и не ели ничего, разве только мне накрывали, вместе с туристами, а так большинство слуг радостно сбегало на час раньше с работы и при этом требовали компенсацию, мол, рестораны слишком дорогие!
Сейчас, на шестой день боевых действий, процедура наконец была отработана. Ровно в десять утра веллешвармцы выстраивались и под пение боевых гимнов шли в атаку. Надо сказать, что делали они это организованно и по плану, тем более что основной ударной силой были все-таки пожарные, со своими лестницами и брандспойтами. Осаждающих было ровно сорок, ни человеком больше, но и не меньше — если кому-то из воинства Эвальда нужно было отлучиться, он был обязан предоставить замену. Учитывая количество желающих принять участие в войнушке туристов пришлось ввести квоты — не больше десяти мест для «наемников», и составлять списки очередности, а то в лагере нападавших даже парочку раз пришлось унимать потасовку за право продать место в боевых рядах.
Мои верные слуги смотрели на это безобразие с печалью, но держались, понимая, что больше веллешвармцам заработать, по сути, не на чем — у нас-то целый замок под рукой, хочешь туристов на выгодные места рассаживай, хочешь мастери на продажу сувениры, хочешь еще что придумай. Так что закончив осаду к обеду все расходились по своим делам. Война войной, а дел в большом хозяйстве, знаете ли, всегда хватает.
Вот так и живем уже три дня после отбытия морских разбойников — с утра завтрак с туристами, потом война, потом обед и хозяйственные хлопоты, вечером обязательная драка, а там уже и спать пора.
Драку придумали пажи, которых я, видимо, мало гоняю. Эти паршивцы, насмотревшись на мои боевые подвиги и от зависти потеряв разум сами стали кидать вызовы веллешвармцам. Теперь каждый вечер проходит пять поединков, причем необязательно боевых — вчера Дэн, к примеру, состязался в пении йодля. Продул, зараза.
Если побеждали мы — то в замок провозилась новая партия припасов. Если проигрывали, то наутро со стен убирался один боец, что при наших и без того невеликих силах было немало.
