Единственный раз, когда мой управляющий всерьез на меня обиделся был как раз после моей неосторожной реплики о том, что велотрек не слишком зрелищен. Старик даже не возмутился, он просто ледяным тоном отчеканил, что я ничего не понимаю и очень громко подумал, что подобную чушь может нести только невежественный варвар, не понимающий тонкой эскенландской души. Пришлось извиняться.
Впрочем ладно, у всех свои недостатки. Вот, к примеру, у баронского звания — необходимости судить споры подданных. Вроде бы всего ничего забот, сиди на кресле да слушай, да только я за последние полчаса успел все проклясть.
Был у меня знакомый, простой парень, из работяг поднялся, своим небольшим заводиком владел, так вот он как-то высказался, что все эти «звездульки» на самом деле получают бабло за то, что им от мамы с папой досталось, даже не работают, просто развлекаются в удовольствие, а стонут, словно не по сцене часик в день бегают, а кайлом машут сутки напролет.
Ну мы и поспорили.
Вломились к одному продюсеру, сторговали у него девчонку из начинающих звездочек, договорились и пошло — она танец отрабатывает, а работяга на движущейся дорожке идет, она вокалом упражняется, а он в соседней комнате вслух читает, она на репетицию — он по залу кругом ходит, она вечером на подтанцовке — он в сторонке топчется с ноги на ногу. Четыре дня из оговоренных десяти выдержал, потом принес мне выигранную бутылку, а девчонке купил самый помпезный букет и самую большую шоколадку, какие нашел.
Вот и у меня такая же проблема — вроде ничего такого не делаю, сижу, несмотря на довольно ощутимый ветерок обливаюсь потом, кота глажу, на небо смотрю, а врагу бы своего места не пожелал.
Разве только совсем уж страшному вражине.
Ну их к черту, надоело! Третий раз начинают доводы по кругу гонять!
— Все, хватит болтовни. Дальше пусть решает поединок!
— Простите, ваша милость?
— Пишите закон, Эгельберт — с этого момента любой житель баронства имеет право выяснить спор в судебном поединке. Состязаться будут в предмете спора и кто покажет себя лучшим профессионалом тот и победил.
— Но ведь такую живую изгородь нужно выращивать не меньше трех лет?
— В том-то все и дело, Эгельберт, в том-то все и дело.
— Понимаю. Вы хотите, чтобы за это время они смогли точно выяснить, нужна ли подобная высота растений, к тому же они оба получат дополнительные знания и смогут наглядно подтвердить свои доводы. Очень мудро, Александэр, очень!
О том, что они просто больше ко мне не сунутся я умолчал. Все равно, когда они через три года сойдутся, то опять начнут спорить.
— Следующий!
— Ваша милость, господин барон! Я взываю к вам с требованием очистить город от иноземцев, не чтущих привилегии местных уроженцев!
От моего мрачного взгляда говоривший поперхнулся, сбавил тон, но быстро очухался и пояснил, что он имеет в виду.
Оказывается, в городе некогда существовал цех пекарей, и в отличии от всех остальных, пекарям их гильдейскую грамоту оформили в краткий момент независимости. Теперь этот крепкий, краснорожий старикан хотел, чтобы я, «чтя привилегии», повелел закрыть магазин его конкурента.
— В соответствии с этим законом у меня, как единственного представителя гильдии булочников, есть исключительное право печь хлеб в городе. Если же господин Пресслер хочет продолжать свою противозаконную деятельность, то пусть сначала пройдет обучение, а потом подтвердит гильдейским испытанием свое соответствие цеховому стандарту!
Я молча смотрел на него. Вот не люблю таких хитрозадых, что ни говори.
Булочник под моим взглядом начал сдуваться, как потревоженная опара, и только выставил перед собой в качестве щита аккуратную папку с копией старинного документа.
Народ притих, недоумевая. С одной стороны он, конечно, прав, но с другой…
— Что же, думаю, вас стоит наградить за верность традиции. Эгельберт, напишите указ, что с этого момента я дозволяю, как и прежде, господину гильдейскому мастеру Пантьеру использовать при выпечке хлеба, — я потянулся к папке, вытащил книгу и заглянул в нее: — Молотые кости, древесную труху и глину ровно так же, как это делали раньше, а так же выпускать хлеб не обращая внимания на требования иноземных, читай федеральных законов о качестве. Пекарю Пресслеру, как не входящему в цех и не имеющему положенной репутации, разрешается использовать только самые свежие и самые чистые продукты. Так же каждый день ему вменяется в обязанность отправлять пробы на замковую кухню, и замковая повариха лично определит его квалификацию.
До ревнителя цеховых прав дошло раньше, чем я закончил:
— Но… господин барон, моя семья уже триста лет печет самый лучший…
Я резко поднялся, заставив Упыря с недовольным мурком свалиться:
— Обязанность гильдий перед городом — блюсти качество товаров и услуг, именно за это им дается привилегия! Как инструмент вам предоставлено право набора учеников и составления испытаний, но горе тому, кто сочтет себя избранным! Я не видел в твоем магазине ничего, что не смог бы повторить Пресслер.
