Не прошло и нескольких секунд, как метеор под именем Кира ловко метнулась ко мне и попыталась броситься на шею. Её прыжок вышел не очень удачным, поэтому, чтобы не расстраивать девчушку, пришлось подхватывать её в воздухе и брать на руки. Отчего тепло внутри лишь усилилось, а на губах появилась довольная улыбка.
«Всё же ритуал князя Морозова слишком меня изменил, — подумал я на этот раз без досады. — Но, может, это и хорошо? Без этого я бы не смог так легко и непринуждённо общаться с семьёй Гордея, не вызывая подозрений».
Следом за Кирой ко мне со всё тем же удивлённым взглядом подошла Людмила и глядя на меня снизу вверх, жалобным тоном произнесла.
— Я же не сплю? Это действительно ты? Когда ты успел так вымахать?
— Я же говорил, что обязательно вырасту, — подмигнул я, вспомнив несколько шуточных пикировок брата с сестрой.
Услышав это облегчённо выдохнувшая Людмила тоже бросилась на меня, а затем отстранившись, ударила кулачком по моим рёбрам.
— Ты нас сильно напугал! Неужели стоило так собой рисковать?
— Даже не представляешь насколько! — с укором в голосе поддержала дочь Ксения Алексеевна, на глазах которой выступили слёзы.
— Ну со мной же всё хорошо, — пытался успокоить я женщину. — Посмотри. Я полностью цел.
— Цел. Жив. Орёл! — тут же со смешком в голосе произнесла Людмила, но её отсылку я не понял, а Ксения Алексеевна, тем временем продолжила.
— Не считай маму глупой! Думаешь, я не понимаю, что раз тебя продержали столько в клинике, значит там было что-то серьёзное?
— Всё действительно хорошо, — мягко произнёс я и покосившись на старшую сестру, добавил — или ты считаешь, что я должен был ответить: «Плохо, плохо, неважно. Дела у меня очень плохие?»
Людмила, прыснула, а мама Гордея тут же нахмурилась.
— Всё бы вам только смеяться, — наконец сказала она и сняв с моих рук Киру, взглядом показала Людмиле на её место и посторонилась, пропуская поздороваться отца и деда.
Последний, после крепкого рукопожатия, подвёл меня к пожилой графине со столь же голубыми, как и у меня, глазами. Ещё недавно они были зелёными, но после самоинициации в разломе, изменились.
Тем временем дед Павел с гордостью в голосе произнёс:
— Ваше сиятельство, позвольте мне представить вам моего внука Ладова Гордея Романовича.
— Рад знакомству, — тут же склонил я голову по местному этикету.
— Графиня Хладова Ульяна Романовна, — поднявшись со своего места представилась женщина, и протянула мне руку.
Быстро вспомнив всё, что знаю об этом устаревшем жесте, легко склонился над ладонью женщины, изображая поцелуй и не коснувшись кожи поднялся, после чего произнёс:
— Рад знакомству, ваше сиятельство.
Уловив одобрение в глазах графини, которая осталась довольна моими манерами, слегка пожал протянутую руку подошедшей Ольги, вовремя заметив, что девушка поморщилась, при виде приветствия бабушки. Молодое поколение аристократии не слишком жаловало этикет и некоторые его проявления. Но я всё же склонил голову и тихо произнёс.
— Очень приятно.
— Мне тоже — ответила красивая брюнетка окинувшая меня заинтересованным взглядом, а затем недовольно поджала губы.
«Значит как мужчина я показался ей симпатичным, а вот как будущий муж — очевидно нет» — сделал вывод и присевшая графиня указала на свободное место рядом с дедом Павлом, а затем вновь впилась взглядом в моё лицо.
— Прошу, Гордей, присаживайся и раздели с нами обед.
Я быстро сделал заказ официанту, после чего родственники тут же набросились на меня градом вопросов. В первую очередь, конечно же, относительно закрытого нами разлома третьего класса, а также событий внутри.
Пришлось рассказывать упрощённую версию произошедшего: о том, как мы готовились к выезду, как услышали сигнал тревоги, а затем и новость о происшествии на территории школы, как наши егеря тут же бросились в автомобили, и мы рванули на выручку. Как люди спешили убрать машины с нашего пути, а мои соратники искренне переживали за молодое поколение. Рассказал, что о первой паре пропавших детей мы ничего не знали, и что если бы не попавший в разлом Рибутов, то, скорее всего, всё закончилось бы для них печально. Ведь изначально мы и не собирались туда идти.
— Так может и не стоило тебе так рисковать? — впервые с начала моего рассказа вмешалась Ульяна Романовна. — Понимаю, что ты молод и горяч. Делаешь большие успехи в егерском деле и хотел помочь другу, но ведь и риск был крайне велик. Ты всего пятого класса, а разлом — третьего. Не слишком ли самоуверенно?
— К тому моменту, как я добрался до Александра, — произнёс я, — он успел очнуться, выпить зелье и начал сражение с пленившим его ящером. А вдвоём нам было бы легче отбиваться от противника.
