Похоже на то. Пришлось и Пете занять очередь в приемной. Точнее, сообщить «секретарю» о своем желании видеть местного хозяина, после чего занять место на лавке. Принцип, по которому «секретарь» – сурового вида бородатый дядька лет сорока – запускал народ внутрь кабинета, остался Пете непонятен. Никаких видимых сигналов от Карташова к этому церберу не проходило.
Через полчаса ожидания из кабинета, довольно улыбаясь, вышел Микулин. Небрежно окинул взглядом скопившуюся очередь и заметил Петю.
– О, Петр Григорьевич! Как удачно, что ты здесь оказался!
И, подхватив молодого коллегу под руку, вернулся вместе с ним обратно в кабинет.
Кабинет был обставлен чрезвычайно просто. Куда проще, чем квартира командира второго погранотряда Малышенко. Мебель исключительно самодельная – стол, несколько лавок, шкаф. Впрочем, Карташов на своем прииске не жил. Насколько понял Птахин, в основном он в Дальнем обитал. А сюда приехал исключительно с целью наведения порядка.
Сейчас купец сидел не за столом, а на лавке у окна. А на столе была навалена куча всякого разного, в чем Петя с изумлением признал его с казаками трофеи.
При появлении магов неожиданно встал.
– О, Петр Григорьевич! – Голос купца неожиданно был приветлив и даже интимен, как будто они с молодым магом если не старые друзья, то хотя бы старые знакомцы. – Наслышан о ваших подвигах. Вот уж никак не ожидал найти в молодом целителе столь героическую личность!
Петя немного растерялся. Оно, конечно, всегда приятно, когда тебя хвалят. И благорасположение купца-миллионщика ему никак не помешает, но для первого разговора (а раньше, что здесь, что в поезде, доводилось им только формально здороваться) как-то уж слишком резво.
Но Карташов продолжил в той же манере. Подошел к двери, чуть приоткрыл ее и кинул в щель, немного повысив голос:
– Архип Иванович! Распорядитесь-ка вы нам чайку подать. На три персоны. И пришлите кого-нибудь на столе прибраться. А то сесть некуда.
Как по волшебству, в комнату впорхнули две девушки. Или тетки? Определять возраст местных ульта на вид Петя пока не научился. Лица круглые, гладкие, глаза – щелочки, да еще нарумянены, и волосы платками укрыты. Может им быть как двадцать, так и сорок лет. Вот если старше, там морщины проявляются, но у вошедших их не было заметно.
Тетки (все-таки пусть будут «тетками», раз никакого интереса как объекты противоположного пола они у Пети не вызвали) очень шустро сложили все вещи в мешок, но немного замешкались с оружием.
– Киньте все в шкаф пока, – распорядился Карташов и пояснил, видимо, для Пети: – Сохраню на всякий случай. Вещи приметные, нездешние. Я тут с чжурчжэнями разные дела веду, могут пригодиться – на переговорах предъявить.
После чего повернулся к Микулину:
– Вы, кстати, Карп Прокопьевич, кинжальчик свой тоже далеко не девайте. Он ваш, не претендую, – немедленно уточнил купец, – но, возможно, сюда в течение месяца господин Уясу Канцзун приедет, может пригодиться для разговора.
То есть Петину добычу уже частично оприходовали. Впрочем, ни на что другое он не рассчитывал. Интересно, а что с мечом?
Как будто услышав его мысли, Карташов пояснил:
– Меч, пожалуй, придется Шувалову отдать, если он сам ничего более интересного не добудет. Сами знаете, какой он.
– Да, – покивал Микулин, – еще посчитает себя обделенным, а мне с ним тут еще почти два года работать.
И пояснил, отвечая на вопросительный взгляд Пети:
– А ты думал, такие люди, как Шувалов, сюда навечно служить приезжают? Три года отработает и в столицу вернется. Это я – человек скромный, мне и тут хорошо, хотя, конечно, в Дальнем было бы лучше. Что скажете, Фрол Игнатьевич?
– Да говорили мы уже с вами, Карп Прокопьевич. Помню. – Карташов вроде и пообещал поддержку, но все-таки от прямого ответа ушел. Петя это заметил. Непросто тут у них все…
– Не расскажете, чем кинжал с мечом интересны оказались? – Петя решил включиться в беседу вроде как вполне естественным вопросом.
– Заклинания в них встроены, молодой человек. – Микулин не стал настаивать на более четком ответе и, похоже, сам был рад сменить тему. – Со встроенным накопителем, так что даже несколько раз без подзарядки использовать можно. Только вот незадача – в кинжале энергия огня, он не просто вонзается, а прожигает. А в мече – энергия земли, многократно удар усиливает. Да только ни к чему мне меч. Это Шувалов может в драку полезть, а я – человек мирный. Я лучше в землю закопаю или на каменный шип насажу, чем мечом махать стану. А кинжальчик мне поможет собственный огонь немного усилить, слабоват он у меня. Так что придется мне графу нашему накопитель подзаряжать, пока он тут проживать будет. Ты ему, кстати, про кинжал не говори. Казаков-то он сам спрашивать не будет, не того полета птица, а с тобой – кто знает…
– У меня тоже не спросит. Не нравлюсь ему я.
Во взгляде купца мелькнул легкий интерес. Ничего он сам уточнять не стал, но, видимо, простимулировал этим Микулина на дальнейшие расспросы:
– Это я тоже заметил. Только не понимаю, что вы могли не поделить.
