С каких это пор поношенная кадетская форма стала признаком безбедной жизни? Или в этой гостинице нищие не останавливаются? Скорее всего. Кажется, Петя себя опять в ненужные траты ввел. «Что за дурной характер? – ругал мысленно он сам себя. – Только-только какие-то деньги в кармане впервые в жизни появляться стали, как уже барином себя возомнил. А из всех доходов надежна одна стипендия! Между прочим, сто рублей в месяц. А у отца на всю семью пенсия тридцать пять рублей была, и как-то не голодали. А у тебя с собой баулы с чаем и шелковыми тканями. И кристаллы…»
– Я подумаю, – ответил он наконец. – Давайте сначала с формой разберемся. И с номером.
– Подумайте. Обязательно подумайте. И примите правильное решение. Девочки у нас хорошие. Вам в радость будет, и им заработать надо.
В результате о чистке формы пришлось уже с дежурным на этаже (втором) договариваться. К утру обещал сделать.
Ночью к Пете никакие девочки в дверь не рвались. Он даже сам не понял, обрадовало его это или расстроило.
Зато комплект формы был выстиран и выглажен. Новым не стал, но выглядел вполне прилично. Особенно с начищенными сапогами, пряжкой ремня и крестом на груди. Подумав, знак академии тоже прицепил – с другой стороны.
Петя выдохнул и отправился в путь. В городе он всего два дня, а успеть надо многое. Но сначала – в приемную губернатора. Даже извозчика взял для солидности и чтобы сапоги не запылились.
Присутствие оно и есть присутствие. Что в Дальнем, что в Путивле. Казенное здание, будочник на входе. Неюный, не первый год служит. Зато солидный. Увидев форму и орден, тот вопросов не задавал и задержать не пытался. Петя сам остановился. И опять пожертвовал четвертаком ради получения информации.
– Вы бы, ваше благородие, сначала в четвертый кабинет зашли. К господину Чумейкину. Бумаги на награждение он готовит, должен знать, куда ваше представление дели.
Все правильно. Человек, самый осведомленный о внутренних порядках губернской канцелярии, дал наводку.
Кабинет был маленький, но чиновник сидел в нем не один. Еще две барышни присутствовали. И это на Дальнем Востоке, где женский пол в дефиците… Совсем не такая уж мелкая сошка, получается. Впрочем, отдел наград всегда особняком стоит. Чин у начальника, может, и небольшой, зато возможностей и связей немало.
– Кто такой? Зачем от работы отвлекаете? – не слишком приветливо приветствовал Петю чиновник.
– Я, ваше благородие, зашел узнать, как продвигается представление меня к ордену Святой Анны четвертой степени. И что надо сделать, чтобы дело быстрее шло. Проходя практику, я неплохо заработал, просто жажду средства в правильное дело вложить.
Чиновник снял с полки довольно большой том, полистал:
– Да, было такое. Но там проблемы есть. Орден-то офицерский, а вы пока только кадет. О чем пометка сделана и особое мнение на представлении указано.
– Целитель я. На второй курс никого слабее седьмого разряда не переводят. А это уже подпоручик гвардии. Так что кадетов второго курса обычно приравнивают к фендрикам. Меня так, кстати, на второй погранзаставе Ханки и считали.
Помолчав, добавил:
– Понимаю, дело непростое. Но на то вы и специалист.
Чиновник внимательно оглядел Петю:
– Из каких будете?
– Из простых. Отец – мещанин в Песте, сам я семь лет в лавке работал. До младшего приказчика дослужился. – Пете захотелось приукрасить действительность: – Затем способности к магии выявили, сейчас – кадет академии в Баяне. В Ханке был на практике. Во втором погранотряде. Целитель я, но даже повоевать пришлось.
Про Карташова решил не говорить. Сомнительно, чтобы тот и сюда письмо прислал. Если есть, чиновник и сам в курсе.
– Трудность вашей работы понимаю. – Чумейкин молчал, но смотрел благосклонно. – Дел много, а у меня поезд послезавтра. Не смогут ли… сто рублей ускорить процесс?
Сумму Петя назвал после мучительных колебаний. Денег было жалко, да и не за что платить. Но очень уж хотелось получить орден. Честно заслуженный. Но «без смазки» ему награды совершенно точно не видать.
– Когда, говорите, орден нужен? – Вопрос был задан спокойным деловым тоном.
– Завтра, в крайнем случае послезавтра утром.
– Тогда триста.
Петя чуть не упал. Это же такие деньжищи! И ни за что. За то, что и так должны были сделать.
– Наградной лист заполнить несложно, – пояснил чиновник, – положить бумагу на подпись его сиятельству – тоже. Даже проследить, чтобы он не забыл подписать, – реально. Но бумагу еще надо в канцелярии и бухгалтерии согласовать. А они могут по две недели их рассматривать. И вернуть на доработку. Так что триста.
Чувства у Пети были сложные. Плюнуть и уйти? Тогда точно не видать ему ордена. А ведь хочется. И деньги есть. Неужели со всех офицеров так берут? Или только с тех, кто «с пониманием» карьеру делает? Эх, один раз живем! Лишний аргумент будет сюда потом вернуться.
Петя вынул бумажник, стараясь, чтобы рука не тряслась.
– Вам прямо сейчас деньги передать можно? На благое дело… – спросил он, выдавив из себя улыбку.
