— Вижу, — спустя несколько секунд сообщил Тиммерман и шевельнулся, поудобнее устраивая на своем огромном, как валун, плече, «Ирму».
— Не стрелять, — Клейн смотрел в небо немигающим холодным взглядом, — Ни к чему выдавать этим летающим крысам позиции раньше срока. Шперлинг, концентрируй огонь на левом. Риттер, твой — правый. Тиммерман и Юнгер, вторая тройка — ваша. Центральным я займусь сам.
— Я могу его уронить, — прошептал Хаас, привалившийся к брустверу возле Дирка. Его шепот был горячим и кислым, отдающим вином, — Может, не сразу, но… Большой, тяжелый… Если…
— Действуйте, — сказал ему Дирк, и приказал Карлу-Йохану, — Огонь из винтовок только после того, как вступят пулеметы.
Сам он аэропланов еще не видел, и от этого ощущал себя беспомощным. Возраст, напомнил он себе, поглаживая винтовку на коленях, от возраста не убежишь. Обычно сетчатка начинает отслаиваться через год после вступления в Чумной Легион. Некротические процессы, пусть и замедленные, все равно текут, и остановить их полностью практически невозможно. Оттого все пожилые мертвецы страдают преждевременной слепотой, а хорошие наблюдатели и снайперы ценятся на вес золота.
Когда он наконец разглядел бомбардировщики, времени оставалось совсем немного.
Они приближались стремительно и неумолимо, быстро превращаясь из темных точек в грязно-сером смешении облаков в широкие угловатые силуэты, одинаковые и все более четкие.
«Брегеты», как и предсказывал Хаас, разбились на две тройки, которые шли почти параллельным курсом с интервалом метров в двести, вторая немногим выше первой. Проверенная тактика, не раз опробованная французскими пилотами и отлично подходящая для сегодняшнего боя. Первая тройка обрушивается на позиции и проходит их плугом, в то время как вторая с высоты наблюдает, подмечая огневые точки и расположение зенитных пулеметов, заодно прикрывая штурмующих огнем. Потом они меняются местами, по очереди бороздя пулеметами позиции.
Дирк остро пожалел, что у них нет воздушного прикрытия. Шесть бомбардировщиков — грозная сила, способная уничтожить сотню человек за один боевой вылет. Они не гоняются развлечения ради за отдельными пехотинцами, подобно хищным и стремительным истребителям, они несут на себе тонны терпеливо ждущей смерти, готовой рухнуть вниз и собрать обильную жатву. Дирку казалось, что он ощущает сдерживаемую приближающимися машинами дрожь, заключенную в их телах из стали, полотна и дерева.
— Развернулись для атаки… — прошептал Карл-Йохан, так же неотрывно глядящий на плывущие «Брегеты», — На нас идут.
— Должно быть, приняли нас за тыловой лазарет или склад, — прошептал в ответ Дирк, — Мы же аккурат в тылу у фон Мердера. Неприятный же сюрприз их ждет.
— Мышеловка для тех любителей сладкого, кто любит совать потные руки в буфет, не включая света.
Карл-Йохан беззвучно рассмеялся. Вздумавших отмбомбиться по вражескому тылу летчиков ждал теплый прием. Наверняка они ожидали, что свалятся на головы обезумевшим от неожиданности тыловикам, зальют огнем склады, казармы и госпиталя, после чего спокойно уйдут, так и не встретив сопротивления — получать свои «жировые пятна»[91] на кителя. Их надеждам не суждено было сбыться — достаточно было увидеть взгляд Клейна, устремленный в небо сквозь секторный прицел. Этот взгляд не возвещал ничего хорошего.
— Заходят! — звонко крикнул Штейн.
И в самом деле, первая тройка «Брегетов» покачнулась, словно подхваченная ветром, и, накренившись на правое крыло, вдруг синхронно заскользила вниз, стремительно теряя высоту. Дирк увидел слабый отблеск солнца на их металлических носах и стеклах кабин. В полете бомбардировщиков было что-то завораживающее — их особенная грация, совершенно не похожая на резкие стремительные движения хищных птиц, притягивала взгляд.
Вторая тройка, как он и думал, не стала спускаться, предпочла держаться на высоте в семьсот-восемьсот метров, прикрывая атакующих. Стоит им только засечь сполохи зенитных пулеметов — и на позиции хлынет тяжелый свинцовый ливень, калеча обслугу, выводя из строя орудия и дробя укрепления. Дирк уже слышал гудение моторов, крепнущее, напоминающее гудение потревоженной струны, с которой соскочил палец, а также глухой монотонный стрекот винтов.
Низкая облачность спутала карты и французским пилотам, которые не смогли правильно оценить расположение взвода. Дирк успел почувствовать удовлетворение — не зря, значит, гонял своих людей неделю напролет, пока не прикрыли ветками и землей почти все выдающиеся элементы укрепленного участка… Когда до «Брегетов» оставалось каких-нибудь триста метров, вниз посыпались бомбы — словно кто-то уронил горсть мелкого винограда.
— Слишком рано начали, — покачал головой Карл-Йохан, — Надеюсь, они успеют об этом пожалеть…
— Огонь! — приказал Дирк и, словно боясь, что его не расслышат пулеметные расчеты, закричал вновь и вновь, — Огонь! Огонь! «Листья», огонь!
