– Роман Викторович, давайте-ка вы не станете ходить вокруг да около. Говорите прямо – с чего вам вдруг понадобилось приглашать меня в гости? Ну не поверю, что вам вдруг прямо-таки (чуть не сказал – идея в башку стукнула) такая мысль пришла?
Чертежник из уездной конторы перестал улыбаться. Посмотрев мне в глаза, сказал:
– Хорошо, скажу прямо сейчас. – Немного помешкал, почесал затылок. – Так вот, Иван Александрович. Как я уже сказал, я – титулярный советник. Мне бы уже пора сдавать экзамен на коллежского асессора, но должность не позволяет. Да и мелковато здесь, в уезде. Вот в Новгороде, в отделе губернского чертежника, открыта вакансия помощника начальника, в перспективе можно получить надворного советника. И моя фамилия – черт бы ее подрал! Почему было для пьесы не взять другую? Пока я лишь титулярный – это вечные шуточки! Но с коллежским асессором или надворным советником такие шутки уже не пройдут!
– И я здесь при чем? – хмыкнул я, хотя и догадывался, при чем здесь я могу быть.
– При том, что эта должность находится в ведении вице-губернатора…
– И я должен попросить своего папеньку, чтобы он назначил на нее именно вас? Вас я совершенно не знаю, обед – это еще не повод просить отца составить вам протекцию.
– Ну какой же вы непонятливый, господин Чернавский, – покачал головой Карандышев. – Я знаю, что за все в этой жизни надо платить. Предлагать деньги сыну вице-губернатора глупо, да и нет у меня таких денег. Я говорю – у меня молодая и красивая жена. После обеда я просто выйду, оставлю вас наедине. Думаю, что двух часов вам хватит. Или три?
Я встал со своего места и с интересом посмотрел на чертежника.
– А что скажет ваша супруга?
– А что супруга? – пожал Карандышев плечами и тоже встал с места. – От супруги не убудет. Или, как говорят мужики, – не мыло, не измылится.
Бах!
Тренер постоянно нам говорил – не дай вам бог, парни, бить неподготовленного человека. Это и неприлично, да и судья вам накинет годика два за ваше умение. Если будет возможность, уклоняйтесь. Убегать стыдно, зато останетесь на свободе. В полную силу бейте только тогда, когда понимаете, что терять уже нечего. И что тюрьма гораздо лучше могилы.
Сейчас был явно не тот случай. Если бы мой тренер узнал о моем поступке – я бы вылетел из секции с треском.
Так что Карандышеву повезло, что я давно не был на ринге. Еще повезло, что за эти два месяца я сумел приспособиться к своему новому телу. Все-таки удар – есть удар, навыки остаются в голове, а мой вес теперь больше, нежели был раньше. Если бы я вложил в удар всю свою силу – кранты чиновнику. Или, в лучшем случае, перелом челюсти, сотрясение мозга.
Оклемается и даже своими ногами уйдет. Если мозги сотрясутся – то им же хуже. Такие мозги и сотрясти не грех.
На шум упавшего тела прибежала моя хозяйка. Она даже успела взять с собой какую-то пахучую дрянь – не то нюхательную соль, не то нашатырь. Но от запаха Карандышев громко чихнул, потом застонал.
Я присел и, насколько позволял свет керосиновой лампы, оценил зрачки. Кажется, не расширены.
– Вас не тошнит? Голова не кружится? – заботливо поинтересовался я.
– Н-нет, ничего, – пробормотал титулярный советник, поднимаясь с пола. С ужасом посмотрел на меня: – Я, наверное, лучше пойду.
Возражать я не стал.
– Разумеется, Роман Викторович, – слегка поклонился я Карандышеву. – Как придете домой – сразу ложитесь. И завтра вам лучше весь день полежать.
Наталья Никифоровна помогла бедолаге вдеть руки в рукава, подала фуражку и проводила из дома. Вернувшись, посмотрела на меня.
– Иван Александрович, если вы в следующий раз станете говорить о каких-то подобных вещах – лучше идите в кабинет. В этой комнате тонкая перегородка и я все слышала. Простите, я не хотела. – Помешкав немного, хозяйка вдруг улыбнулась. – Хорошо, признаюсь… Услыхала несколько фраз, хотела уйти, а потом мне стало интересно и я специально стала подслушивать.
– И что?
Неожиданно Наталья Никифоровна подошла ко мне и чмокнула в щечку. Видимо, смутившись своего порыва, закусила губу. Но потом все-таки сказала:
– Очень боялась, что согласитесь.
Хозяйка резко развернулась и ушла. А я, постояв пару секунд в недоумении, пошел спать. Ну не следом же мне бежать?
Думал, как только уткнусь в подушку, так сразу и засну. Как же! Полночи ворочался, не спал. Накручивал себя на предмет дальнейшего развития событий: явится титулярный советник Карандышев домой, а утром потащит жалобу в полицию. Дескать – зашел в гости к молодому чиновнику, а тот полез драться. И придется мне давать объяснения не приставу даже, а исправнику. Обдумывал вариант и того хуже: пришел Роман Викторович домой, лег спать, а ночью взял да и помер. Полиция узнает от жены, что тот навещал меня. А дальше меня задерживают и сажают в окружную тюрьму. Много чего передумал. Водится за мной такая привычка – делать из мухи слона.
