Распаковав сверток, я обнаружил в нем бумажную коробку, а в ней – деревянную шкатулку, запертую на замочек. И ключик рядышком. Повернув ключик, поднял крышку.
Красота! В специальном отделении небольшой револьвер, восемь толстеньких патронов, шомпол. Вот так вот – отец, высокопоставленный чиновник Российской империи запросто посылает с курьером револьвер своему сыну. Читал, конечно, что до революции оружие можно было покупать в магазине без регистрации, но относился к этому с сомнением. Оказывается – правда.
Револьвер удобно лег в мою руку. Это у нас что за модель? Какой-нибудь «браунинг» или «наган»? Не знаток я оружия. Разберусь, конечно, машинка несложная, но пусть толковый человек все разъяснит. Вот пойду нынче к Ухтомскому, чтобы узнать, не выяснили ли чего городовые, его и расспрошу. Должен Антон Евлампиевич в оружии разбираться.
Я засунул револьвер в карман форменного сюртука. Оттопыривается. Не поленился, подошел к стене и примерил оружие к карману шинели. Уже лучше.
Раздался стук в дверь.
– Да-да, войдите, – разрешил я, торопливо отступая к столу и убирая револьвер в ящик.
В кабинет вошел доктор. Я в прошлый раз только отметил, что эскулап мужчина достаточно полный. Но статский советник Федышинский был таков, что, когда он прошел внутрь, в кабинете сразу же стало меньше места.
– Доброе утречко, господин следователь, – поздоровался доктор, усаживаясь на стул для посетителей. Стул жалобно заскрипел, а доктор, не обращая внимания на стон мебели, сообщил: – Я тут неподалеку по делам был, решил, что сам к вам зайду, занесу акт осмотра. Чего вам курьеров слать или самому ноги топтать?
Наш нештатный судмедэксперт протянул мне листочек. Бегло почитал. Ну да, все именно так, как мне и представлялось. Удар нанесен точно в сердце, лезвие его не просто пробило, а вышло насквозь с другой стороны тела. Спину-то я не видел, но доктор все осмотрел. Ширина и глубина раневого канала совпадают с параметрами орудия преступления, которое я нашел в избе старика. Угол – около пятнадцати градусов. То есть – удар нанесен сверху вниз. Значит, покойный Двойнишников в этот момент сидел.
Еще бы к этим данным да подозреваемого. Может, эскулап что-то подскажет?
– Михаил Терентьевич, – обратился я к доктору, вспомнив его имя и отчество. – Ежели удар точно в сердце, убийцей может быть профессионал? Мясник, там, или какой отставной военный?
– Вы еще скажите – хирург, – фыркнул доктор. – Хирургу таких ударов наносить нет надобности. И мясник, сударь вы мой, по-другому скотину колет. Либо по башке обухом бьет, а потом горло режет, либо по сердцу тычет. Но у человека и у скотины строение разное. Мы-то, как известно, прямоходящие, а животина – она в горизонтальном положении ходит. А военные… Я, перед тем как на статскую службу податься, военным врачом двадцать лет отслужил, до главного врача дивизии дослужился. Так вот: так точно никто ударить не может. Вот если на тренировке по штыковому бою, случайно – это возможно.
– Значит – случайность? – решил уточнить я.
