— Подлюга Митрофан нужен и мне лично, — сказал он угрюмо. — У меня появилось к нему очень важное дело!
— Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите, — занервничал Кузьма. — Я дважды ходил к нему домой, но всякий раз уходил ни с чем. Если, оказавшись на мели, Бурматов решил поиграть с милицией и новой властью в кошки-мышки, то выбрал себе роль кошки. А я могу лишь твёрдо пообещать вам, Дмитрий Степанович, что если увижу Митрофана, то обязательно сообщу ему о вашем желании.
— Всё, ступай, Кузьма Прохорович, — сказал Дмитрий Степанович. — Что делать, ты знаешь, и пусть удача сопутствует тебе.
Когда Малов вышел из кабинета, Хвостов подумал: «Если сможешь, то найди и убеди этого сукиного сына встретиться со мной, господин пристав. А чтобы он не раскрыл рот и не вякнул чего лишнего, я уж сам об этом позабочусь…»
Макар сжал пальцы, словно желая удушить Назара, и тот весь сжался, ожидая очередного избиения.
— Что нам с тобой делать, гнида? — сказал Макар озлобленно и перевёл взгляд на разбойников: — А вы чего замерли, высыпайте на стол все деньги!
— А как же уходить будем? — подал из угла голос Мякиш. — Может, извозчика возьмём?
— Самый подходящий способ обратить на себя внимание, — усмехнулся главарь, закуривая папиросу. — Нас по всему городу сыщики ищут, и все извозчики уже уведомлены, что о нас донести надо.
— Ну, чего у вас? — спросила Аксинья, входя в комнату. — Думаете, как меня обнести во время дележа?
— Не бойся, не обнесём, — пообещал Макар. — Ты лучше нам пожрать чего собери. Хорошо заплатим.
Сиплый схватил одну из сумок и вытряхнул из неё на стол тугие пачки.
— Теперь мы наконец-то богаты, — ухмыльнулся Мякиш и провёл по денежной куче влажными от пота ладонями.
— А ты чего пялишься? — рыкнул на притихшего Назара Сурок. — Тебе уж точно ничего не перепадёт, даже не надейся. Плакала твоя доля горючими слезами, холуй халиловский.
Сиплый подошел к Назару сзади и ударил по шее ребром ладони. Он застонал от боли и отчаяния, и тогда всё тот же Сиплый ударил его кулаком между лопаток.
— Прочь, оставьте его покуда! — прикрикнул на разбойников главарь. — Делом вон займитесь, а не битьём беззащитного.
Привыкшие подчиняться ему беспрекословно, разбойники отошли от привязанного к стулу Круглякова и, обступив стол, принялись делить деньги. Это заняло немало времени. И вдруг чей-то голос из зала позвал Аксинью. Женщина даже не шевельнулась, будучи не в силах отвести от денег алчного взгляда.
Довольные разбойники распихали пачки по сумкам.
— Что будем делать с этим мешком дерьма? — спросил Мякиш. — Его ещё в доме Сибагата надо было прибить, когда он Иваху завалил. А мы его для чего-то всё ещё живым держим.
— На что он нам теперь? — ухмыльнулся Сурок. — Сегодня мы навсегда распрощаемся и, надеюсь, больше никогда не увидимся. Осталось только заглянуть в дом Аксиньи, забрать золотишко, там припрятанное, и…
— Свяжем покрепче и в подвал бросим, — предложил Сиплый, закуривая. — Когда Назара найдут и развяжут, мы все далеко уже будем.
— Из кабака ночью свалим, — сказал Макар, погладив сумку со своей долей. — До Казачьей слободы пешком пойдём, так надёжнее будет.
— Ну зачем же пешком? — воскликнула Аксинья, неожиданно появляясь в дверях. — У меня лошадка с телегой во дворе вас дожидается.
— А вот это замечательно, — усмехнулся Сиплый одобрительно. — С такими сумками шагать — без рук останешься.
— Так чего, жрать нести, ироды? — поинтересовалась Аксинья. — Или ко мне голодными поедете?
«Приняв заказ», Аксинья вышла. Вернулась она скоро — выставила на стол пять бутылок водки, стаканы и ушла обратно на кухню.
— Ну чего, рябую со жратвой ждать будем или остограммимся покуда? — предложил Макар, потирая руки.
— А что, нам не привыкать глушить водяру, рукавом занюхивая, — поддержали его разбойники. — Дербалызнем по стакану, пока она ходит, а заодно и Назарку попотчуем. Пусть порадуется за нас, жив покуда, курвец паскудный!
Хохоча и перешучиваясь, они подняли со стола наполненные стаканы и, поздравляя друг друга с удачей, выпили. Когда они снова заполнили стаканы водкой, в комнату вошла Аксинья.
— Наконец-то, — оживились разбойники, — тебя только за смертью посылать, профура рябая!
— А что за ней посылать, она рядом с вами ходит, — не очень-то удачно пошутила женщина, но голодные разбойники не обратили на её слова никакого внимания.
Выпитая водка пробудила в них зверский аппетит, и они с рычанием набросились на закуску, и веселье продолжилось.
— А ты чего не ешь и не пьёшь, «барин»? — обратилась к главарю Аксинья. — Или брезгуешь с ними за одним столом трапезничать?
— Отвали, желания у меня нет, — огрызнулся тот, доставая из пачки папиросу и закуривая.
Оглянувшись на пирующих, женщина нагнулась и, едва не коснувшись уха главаря губами, прошептала:
— Сейчас я выйду, а ты чуток позже выходи за мной…
— Это ещё для чего? — изумился он.
— Тебя хозяин на дворе дожидается… Увидеться с ним не хочешь?
— Хозяин?! Уж не Сибагат ли Ибрагимович? — оживился тот.
— Он самый, — ответила женщина вкрадчиво. — Хозяин у меня один, и он ждёт тебя…
