— Никто не спорит, — пожал плечами Матвей, беря стакан. — Предстоящая революция вполне осуществима. И недалёк тот день, когда она грянет всей своей неудержимой мощью и сметёт всё, что уже не нужно будет новой России!
За такой тост было невозможно не выпить. С грохотом отодвигая стулья, большевики дружно встали из-за столов и подняли стаканы.
После пятого или шестого тоста изрядно захмелевший Азат категорически отказался от продолжения попойки. Вместе с ним от выпивки отказался и товарищ Боммер. Разочарованный Матвей перешёл за соседний столик. Оставшись вдвоём, Азат и Боммер некоторое время молчали.
— А вы какое учебное заведение оканчивали, товарищ Рахим?
— Я? — удивился Азат, не ожидавший подобного вопроса. — Ну-у-у… Я окончил Казанский университет, если вас это интересует.
— А какое направление в медицине вас привлекает более всего?
С минуту подумав, Азат ответил:
— Честно сказать, я и сам толком не знаю. В медицине меня интересует всё. Но-о-о… Если бы мне пришлось выбирать, то я непременно остановился бы на хирургии или на лечении сердечнососудистых заболеваний.
— Очень интересно, товарищ Рахим, — чуть подавшись вперёд, одобрил Боммер. — Признаюсь, меня интересует то же самое. А вам приходилось когда-нибудь заниматься практикой, коллега?
— Мне? Нет, мне не приходилось, — погрустнел Азат, хотя то, что собеседник назвал его «коллегой», весьма польстило его самолюбию.
— Да, печально сие слышать, — вздохнул Боммер. — К сожалению, настали такие неблагополучные времена, когда нам приходится заниматься не тем делом, к каковому нас влечёт наше призвание.
— Чего вы имеете в виду? — не понял Азат, пытаясь сосредоточиться.
— Не до науки сейчас России, товарищ Рахим, — ответил Боммер. — Начинающиеся перемены закончатся не скоро. Всё второстепенное отодвинется на задний план. Сейчас начнётся борьба за власть, и она поглотит всё.
— Но, как я понял, вы тоже не занимались медициной? За лечение людей или научные работы вас не сослали бы к нам?
— Я жертва обстоятельств, — горько усмехнулся Боммер. — Я отбывал срок за то, чего не совершал. Ну а когда вернусь обратно, то… Я постараюсь уехать из страны в более спокойное место, где всецело смогу посвятить себя науке.
— И я тоже хотел бы заняться наукой, — вздохнул мечтательно Азат, уважительно глядя на собеседника и видя в нём родственную душу. — Вот только ехать мне некуда… Да и для науки я, наверное, рылом не вышел. Мне нравится то, чем я хотел бы заняться, но…
— А вот и я, товарищи! — прервал их разговор в стельку пьяный Матвей. — Я приготовил для вас новый тост! Ну? Живо наполняйте стаканы… Сейчас вы его услышите!
По улице они шагали молча: Макар — тяжело ступая, Бурматов — решительно и быстро. Пока они шли, Макар несколько раз оборачивался. Наконец он признался Бурматову, что чувствует себя неважно.
— Чего это ты? Труса празднуешь? — удивился тот.
— Ещё чего, — обиженно возразил Макар. — Простудился, наверное… То в жар, то в холод бросает, подлечиться бы маленечко.
— Ничего, сделаем дело, вот тогда отдохнём и «полечимся», — пообещал Бурматов. — Сейчас самое время действовать, но скоро, очень возможно, оно пройдёт.
— Скоро? Это когда нас всех переловят и на каторгу упекут? — ухмыльнулся Макар. — Нас по всему городу сыскари с семью собаками ищут, а тебя особливо. Ты теперь личность ещё более Сибагата Халилова «знаменитая». Ко всем грабежам и разбоям в городе тебя причисляют.
— Не меня, а Митрофана Бурматова, — уточнил главарь с усмешкой. — Пусть на него всех собак вешают, пока мы работаем и богатеем.
— А он, Бурматов, как себя чувствует, не знаешь? — поинтересовался Макар. — На его месте я бы…
— Оставь его и оставайся на своём месте, — одёрнул его резко главарь. — А Митрофану сейчас несладко приходится. Со службы выперли, полицию ликвидировали, а теперь милиция нас отлавливать будет. Вот и поглядим, как у них это получится.
— А нам что с того? Рыдать с горя или радоваться?
— Наверное, радоваться… В милицию идиотов безграмотных понабрали и сыском заниматься заставили. А они ни в зуб ногой в этом деле. Зато я им возможность даю подозревать в грабежах Бурматова… Пусть отловят его, в тюрягу усадят и радуются, пни бестолковые…
Сиплый, Мякиш и Сурок уже поджидали их у банка. Они явно нервничали, томясь в ожидании.
— Ну? Как у вас? — спросил главарь, останавливаясь перед ними.
— У нас всё путём, — ответил Сиплый. — Только нутряк трясёт. Мы же банк впервой грабим.
— Тебя не о твоей требухе спрашивают, — недовольно рыкнул на него Макар. — Как в банк войти знаешь, чтобы всё как по маслу прошло?
— Подсуетиться маленько пришлось, — сказал Сурок. — Мы кассира сцапали, когда он двери закрывал. Вот он и объяснил нам, как и что надо сделать, чтоб по-тихому.
— Где он? — хмуря брови, поинтересовался главарь.
— Да здесь, недалеко, в подвале припрятали, — ответил Мякиш.
— Не пристукнули случайно?
— Боже упаси! Мы даже отпустить его пообещали, ежели куш без суеты лишней сорвём.
— Так что, ключи при вас? — осмотревшись, поинтересовался Макар.
