— Чем ты сейчас ей помочь сможешь? — убеждал его настырно Матвей, время от времени бросая быстрые взгляды в сторону улицы. — Она же подыхает, сам говоришь. Может быть, в больницу её перенести прикажешь?
— Хорошо бы, — вздохнул Рахим. — Только там её ещё можно спасти от смерти…
Контрразведчики с солдатами подошли к дому Рахима, и один из них, видимо, главный, уверенно сказал:
— Здесь хоть окна и заколочены, но кто-то живёт. Проверяем всё тщательно и, кого застанем, живьём хватаем!
Эти минуты показались Матвею и Рахиму вечностью. Их жизни в прямом и переносном смысле висели на волоске.
— Всё, уходим! — хватая Рахима за руку, настоятельно потребовал зловещим шёпотом Матвей. — Сучку свою забудь, понял? Ты её уже не спасёшь, а своей жизнью поплатишься.
Он чуть ли не силой подтащил Рахима к плетню, перевалил его в огород соседнего двора, перепрыгнул через плетень сам, и… в этот момент во двор вошли солдаты и контрразведчики…
— Ты чего, и сюда заглянуть собираешься? — спросил Кузьма, с недоумением глядя то на заколоченные досками окна дома, то на сосредоточенное лицо Бурматова.
— А чем тебе не нравится эта изба? Самое подходящее место для лёжки преступников.
— Чего-то нам сегодня не очень везёт, — пожал плечами Малов. — Уже семерых задержали, а они, думаю, обыкновенные мирные горожане.
— А как ты это определил? — нахмурился Бурматов. — Если у них личики ангельские, то это ещё не повод говорить и думать о них как о святых. В тихих озёрах больше всего чертей водится.
— Теперь мне понятно, для чего ты эту облаву затеял.
— И для чего же?
— Чтобы горожан запугать… Но если повезёт, то, может быть, и большевичок или уголовник какой попадётся.
— Всё правильно, облава затеяна для профилактики, — охотно согласился Митрофан. — И большевики, и налётчики… Одним словом, все те, кому жизнь мирная покоя не даёт, чтобы знали, что контрразведка всегда начеку и лучше её, то есть нас, не злить и не трогать, иначе плохо придётся!
— И таким образом ты собираешься прочесать все городские улицы? — усмехнулся Кузьма недоверчиво.
— Не все, а выборочно, — ответил Бурматов. — Все те, на которых, по моему глубокому убеждению, расположено большинство «лёжек» опасных преступников.
Пока друзья беседовали, солдаты рассыпались по двору, круша и осматривая всё вокруг. Двое из них подошли к двери и несколькими ударами прикладов винтовок вышибли её из проёма вместе с косяком.
— А теперь и наша очередь, — вздохнул Бурматов, взводя курок револьвера. — Идём, Кузьма Прохорович, убедимся воочию, что в этой берлоге всё тихо и спокойно!
Войдя в дом, они будто оказались в мрачном сыром склепе. Запах затхлости и плесени едва не вывернул их желудки наизнанку. Сердце бешено заколотилось внутри у Кузьмы и, как оказалось, у Бурматова тоже…
— О Боже, в этом клоповнике точно никого нет, — сказал Митрофан, доставая из кармана носовой платок и закрывая рот. — Здесь никто выжить не сможет, даже…
Не договорив, он выбежал на крыльцо, а Кузьма подошёл к стоявшей в углу кровати и успевшими привыкнуть к полумраку глазами увидел чьё-то неподвижное тело. Он метнулся к столу, зажёг керосиновую лампу и с ней в руках снова вернулся к кровати.
Поднеся лампу ближе, он покачнулся и едва удержался на ногах от потрясения. На кровати лежала Алсу, взгляд её широко раскрытых глаз был устремлён в потолок. Мертва она или жива, понять было сложно.
Кузьма разорвал на девушке рубашку и приложил ладонь к её груди. Уловив слабое сердцебиение, он выскочил на крыльцо и увидел курившего Митрофана.
— Бурматов, срочно водка нужна! — крикнул он.
— Чего? — округлил тот глаза. — Какая водка? О чём ты? Надышался всякого дерьма и…
— Водку найди, твою мать! — закричал Кузьма в отчаянии. — В доме Алсу, и она умирает! Ей нужна немедленная помощь!
Кое-как сообразив, что Малов далёк от шуток, Бурматов изменился в лице.
— Эй, бойцы! — не своим голосом крикнул он солдатам. — У кого водка при себе имеется, живо ко мне!
Кто-то оказался запасливым. Не прошло и минуты, как Малову передали уже начатую бутылку, и он вбежал с ней в дом.
— Краюхин, пролётку лови! — приказал Бурматов одному бойцу и сурово глянул на другого. — А ты… Ты лекаря любого найди и веди его сюда, да пошевеливайся! — приказал он. — Всем остальным продолжить облаву… Делать всё так, как и делали!
Налив немного водки в руку, Кузьма принялся растирать безжизненное тело Алсу столь энергично, что через несколько минут пот катил с него градом. Он раскрыл ей рот и влил немного водки. Сначала всё текло по подбородку, потом девушка сделала глоток, и губы её задрожали.
— О Господи, да она вся в крови! — ужаснулся Бурматов, подойдя к кровати с лампой.
— Её в больницу надо, немедленно, — сказал Кузьма, наклоняясь над Алсу и осторожно беря её лёгкое, как пушинка, тело на руки. — Её…
В дом вбежал солдат.
— Господин штабс-капитан, — обратился он к Бурматову. — Пролётка у ворот, и доктор сейчас подойдёт! Я…
— Всё, иди делом займись, — приказал ему Митрофан. — Я сейчас помогу господину Малову и… подойду к вам и проверю ваше усердие, оболтусы хреновы…
