— Я подумал уже обо всём — и о Мадине подумал, и о тебе тоже, сукин ты сын, — выговорил с презрением Халилов.
— Вы мне угрожаете, Сибагат Ибрагимович? — насторожился Мавлюдов. — Увы, но время ушло. Через пару часов в ваш дом явится судебный пристав для описи и ареста всего имущества.
— Вижу, ты всё просчитал, сопляк, и, как тебе кажется, до мелочей, — усмехнулся злобно Халилов. — Но в одном ты всё же крепко ошибся. Тебе не удастся увидеть меня униженным и опозоренным. Через три дня мне привезут деньги, и я рассчитаюсь со всеми кредиторами, а уж потом возьмусь за тебя, прохвост. Ты вернёшь сполна все мои деньги и распрощаешься со всем, что имеешь сам!
В комнате зависла гнетущая пауза. У Мавлюдова тряслись руки, и он с трудом владел собой.
— Хорошо, допустим, вы погасите свои долги, — облизав губы, промямлил он. — Но до того момента целых три дня! Вы избежите долговой тюрьмы, уважаемый Сибагат Ибрагимович, но публичной «порки» вам не избежать. Сегодня вышел назначенный судьёй срок, судебный пристав опишет ваше имущество, включая магазины, лавки и товар в них. И не мне вам говорить, что вашей репутации конец! Люди отвернутся от вас, компаньоны перестанут доверять купцу Халилову, а это хуже смерти!
— Таким вот грязным способом ты добиваешься руки моей племянницы, пёс шелудивый? — презрительно поморщился Халилов.
— Увы, но у меня не было другого выхода, — развёл руками Азат. — Отдайте прямо сейчас за меня девушку, и приставу будет нечего делать в вашем доме.
Халилов едва сдерживал в себе клокочущий, как лава в вулкане, приступ ярости, сжигающий его изнутри. Он был на грани бешенства и…
— И тут ты просчитался, жалкий пакостник, — вдруг рассмеялся он. — Ты слишком мелок и не способен для больших дел. Твой удел перекладывать бумаги в канцелярии, а не охотиться на матёрых волков. Ты дичь, а не охотник, тупица безмозглая.
— Нет, это вы поспешили сравнить себя с матёрым волком, — с угрюмой ухмылкой пробубнил Азат. — Хорошо поразмыслив, я убил не двух, а трёх зайцев. Я опозорил вас и сделал нищим; я подстроил так, что пристава Малова направили описывать ваше чёртово имущество; я сделал всё, чтобы растоптать вашу репутацию и вас вместе с ней. Однако я оставил вам шанс одуматься и спастись, Сибагат Ибрагимович.
— А если я не пожелаю им воспользоваться? — скривил презрительно губы Халилов.
— Тогда вам остаётся только пенять на себя, уважаемый Сибагат Ибрагимович, — неожиданно жёстко заявил Мавлюдов. — Вы останетесь не только без денег, но и без всего имущества, чем пока ещё владеете. Мадина возненавидит Кузьму за его в принципе законные действия. Всё закончится тем, что вы и ваша гордая племянница будете валяться у меня в ногах.
— Эка ты загнул, сосунок! — с едкой усмешкой заговорил Халилов. — Я буду валяться у тебя в ногах?! Да ты никогда этого не дождёшься! Долги я погашу, не сомневайся. А что касается ареста моего имущества, то и тут всё будет в порядке! Я дам Кузьме большую взятку, такую, перед которой он не сможет устоять! И эти три дня я проживу спокойно!
— Как знать, как знать… — многообещающе улыбнулся Азат. — Не знаю, как вы, Сибагат Ибрагимович, но я уверен, что Малов взятки не возьмёт. Он из породы тех толстокожих людей, которые никогда не пойдут на сделку с совестью!
— Вздор! — всплеснул руками Халилов. — Кузьма — чиновник без гроша за душой. А чиновники, как известно всему свету, не делают различий между службой, жалованьем и взяткой. На том стоит мир! Кузьме, как нищему чиновнику, ничего не стоит найти причину и отложить на законных основаниях исполнительские действия на короткий срок!
— Но у вас нет денег?! — сказал Мавлюдов озадаченно. — Что же вы собираетесь предложить Кузьме в качестве взятки?
— Я предложу ему такую взятку, от которой он не откажется никогда, даже если является единственным честным чиновником на всей земле-матушке! — самоуверенно заявил Халилов.
— И какую? — округлил глаза Азат.
— Такую, от которой он отказаться просто не сможет…
Когда обескураженный разговором и обозлённый неуступчивостью купца Халилова Мавлюдов ушёл, Сибагат Ибрагимович в приподнятом настроении вышел из комнаты и увидел Мадину. Она стояла за дверью, прислонившись к стене спиной. Глаза её были прищурены, а губы плотно сжаты.
— Почему вы так говорили о Кузьме, дядя? — вскричала девушка. — И что, наши дела действительно так плохи, что такой ничтожный человечишка, как Азат Мавлюдов, может давить на вас, требуя отдать меня за него замуж?
Халилов схватил племянницу за руку, рывком развернул к себе и, заглядывая ей в глаза, зашептал зловеще и угрожающе:
— От рук отбиться возжелала, дитя неразумное? И это ты, девушка-мусульманка? Кузьму своего наслушалась, потеряв стыд, бегая к нему ночами на свидание?
— С чего вы взяли? — испугалась Мадина, чувствуя себя воровкой, застигнутой на месте преступления.
— С чего я взял? — злобно ухмыльнулся Сибагат Ибрагимович. — Да, я всё знаю про тебя и твои шашни! А с Маловым ты встречаешься зря. Я… — он вдруг замолчал и о чём-то задумался.
