— А я о том, что вы посылали меня не за сведениями об Азате Мавлюдове, а за сведениями о его отце, — ответил Бурматов, вздыхая. — Вас обеспокоила ситуация в Уфе, а старик Мавлюдов, видимо, успел сообщить о сгущающихся тучах над своей головой. Вот вам и понадобился «разведчик», чтобы прощупать обстановку в далёком городе. Ехать самому — опасно, послать кого-то — более подходящий вариант. Вот вы и выбрали меня для этой цели. Хорошая идея — послать «разведчика» с одним заданием, а на самом деле ждать от него совершенно других сведений, которые тот должен был добыть, даже не подозревая об истиной цели поставленной перед ним задачи.
— Всё, что сказал Бурматов, правда, Сибагат Ибрагимович? — влез с вопросом Мавлюдов, хмуря брови.
— Не твоё собачье дело, щенок! — раздражённо прикрикнул на него Халилов. — В твоих интересах сейчас не тявкать.
Мавлюдов раскрыл было рот, собираясь что-то сказать, но не решился. Слишком «убедительно» подействовало на него одёргивание Сибагата Ибрагимовича. В этот момент проснулась Мадина, и Кузьма поспешил к ней. Девушка свесила ноги и, слегка покачиваясь, как в гипнотическом трансе, смотрела куда-то.
— Так что же мне теперь со всеми вами делать, господа? — сказал Халилов, обводя присутствующих тяжёлым взглядом. — Из моего дома выпускать вас нельзя, вы слишком много знаете. Особенно это касается вас, господин Бурматов. Но и содержать вас всех для меня обременительно. Кто будет кормить за просто так чужие рты, не приносящие пользы?
— А вы убейте нас, Сибагат Ибрагимович, — «присоветовал» Бурматов, ухмыляясь. — Вам теперь всё равно не избежать смертной казни через повешение за дела прошлые, да и настоящие тоже.
— А что, мысль прекрасная и своевременная, — «одобрил» Халилов, хмурясь. — Теперь мне всё равно деваться некуда. Старика Мавлюдова сцапали, видимо, и мне теперь остаётся гулять недолго. Все мои планы разгаданы и… Жаль, но в этом городе меня больше ничего не держит.
— Но почему же, а племянница? — «напомнил» о девушке Бурматов. — Вы же не бросите её одну-одинёшеньку?
— Ну почему же одну? — мерзко осклабился Сибагат Ибрагимович. — Я вместе со всем её состоянием подарю девку Кузьме Малову! Он оказался по-настоящему порядочным и честным человеком. Слуга Закона с большой буквы! Я всю жизнь терпеть его не мог и всю его долбаную семейку. Ну а сегодня господин судебный пристав произвёл на меня неизгладимое впечатление…
— Вот так возьмёшь и подаришь, ничего не потребуя взамен? — усомнился Бурматов.
— Взамен? — задумался Халилов и через мгновение ответил: — Нет, не потребую. Теперь уже с девки больше взять нечего, да и она больше в моей опеке не нуждается. А вот Кузьма… Пусть забирает её себе, мне не жалко.
Чувствуя неладное, Мавлюдов трусливо попятился к выходу. Сибагат Ибрагимович заметил это, нахмурил брови и погрозил Азату пальцем.
— Я ещё не отпускал тебя, щенок! Я не решил пока, что с тобой делать. — Он обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — И вам никому бежать не советую. Во дворе слуги… Они уже получили приказ не выпускать никого живым без моего разрешения!
— Ну уж нет, теперь позвольте не вам, а мне решать, как и что в этом доме делать, — дерзко заявил Бурматов. — Вообще-то я пришёл сюда не языком молоть попусту, а арестовать вас, Сибагат Ибрагимович!
Присутствующие изумлённо посмотрели на Митрофана, слова которого повергли всех в шок.
— А я уверен, что этого сделать ты не сможешь, Митрофанушка, — первым опомнился и высказался с ядовитой усмешкой Халилов. — Ты никто и не имеешь таких серьёзных полномочий, как Кузьма Малов.
— Как сказать, как сказать, Сибагат Ибрагимович, — возразил загадочно Бурматов. — Я пришёл за вами уже с ордером на арест и без вас не покину стен дома.
Халилов покачал головой.
— Со мной ли, без меня ли, но мой дом ты уже никогда не покинешь живым, Митрофанушка.
— Вы мне угрожаете? — ухмыльнулся Бурматов. — Понятное дело, вам больше ничего не остаётся.
— Нет, я не угрожаю, а говорю, как есть, — ухмыльнулся и Сибагат Ибрагимович. — Я ставлю тебя в известность об ожидающей участи, так что не взыщи и смирись, голубчик.
— Вижу, что наши пререкания ни к чему не приведут, — сказал Митрофан, доставая из кармана свисток и поднося его к губам. — Пора ставить точку в этом грязном деле, Сибагат Ибрагимович.
— А слуг? Моих слуг ты не боишься, Митрофанушка? Они ведь наготове и ждут, когда кто-нибудь из вас свой нос из дома высунет.
— Увы, но и слуг я не боюсь, — пожал плечами Бурматов. — Они уже арестованы и, наверное, выведены со двора конвойными.
Он поднёс к губам свисток и свистнул. В комнату вбежали двое полицейских и встали у порога. Взгляды присутствующих замерли на Бурматове — его решительные действия вызывали изумление и растерянность.
— Чёрт возьми, да кто ты такой, господин Бурматов?! — воскликнул Мавлюдов, холодея от страха. — Ты ведёшь себя так, как будто облачён какой-то властью!
