— Встану ногами в ведро, руками возьмусь за верёвку и… — пожал плечами Кругляков, — вы спустите меня вниз.
— Мысль хорошая, но неосуществимая, — развёл руками Макар, с подозрением глядя на него. — Твои копыта в валенках в ведро не поместятся, да и верёвка не выдержит веса твоей заплывшей кабацким жиром туши.
— А что, если по лестнице спуститься попробуем? — вдруг предложил кто-то из разбойников.
— Мысль хорошая, — обернулся к нему Макар. — Только где взять такую лестницу, чтобы можно было опустить её в колодец? В нём только до воды метров шесть-семь.
— В сарае я видел такую, — сказал разбойник. — У неё крюки на концах прикреплены.
У Макара глаза полезли на лоб.
— Чего стоите, оглоеды? — прикрикнул он на разбойников. — Живо тащите сюда лестницу!
Прежде чем собраться у колодца, разбойники заперли Бурматова в одной из комнат дома, где не было окон. Когда Митрофан открыл глаза, не увидел ничего: ни потолка, ни пола, ни стен. «Где это я, чёрт возьми? — подумал он. — А может быть, сплю и вижу…» Острый приступ головной боли заставил Митрофана зажмуриться: «Видать, бандюга огрел меня по затылку и…»
Кое-как пересилив головную боль, Митрофан почувствовал, что пришла пора действовать. Подсознательно он догадывался, что ожидает его, когда разбойники решат обратить на него внимание. Он был безоружен, но умирать без боя не собирался и лихорадочно соображал, как поступить. Первым же его действием, как он решил, будет захват разбойника, вошедшего в комнату первым. Завладев его оружием, будет легче пробивать себе дорогу к выходу. Ну а если не повезёт, он, по крайней мере, сможет дорого продать свою жизнь.
Неожиданно Митрофана скрутила жестокая душевная боль и тревога. Он даже на минуту забыл о разбойниках, орудующих во дворе. И вдруг…
От двери послышался щелчок открываемого ключом замка. Бурматов насторожился и задрожал от возбуждения: ему ничего больше не оставалось, как бороться за свою жизнь.
В проёме возник силуэт высокого мужчины, и Митрофан опустил руки и глубоко, с облегчением вздохнул.
— Что, не ожидал меня здесь увидеть? — шёпотом сказал Малов, переступая порог. — Я так и подумал, что именно здесь тебя заперли.
— Но-о-о… Как ты сам оказался здесь? А разбойнички где?
— Они во дворе, толпятся у колодца.
— Чего это они? — спросил Митрофан. — Угорели все разом и студёной водицы испить захотели?
— Вроде как спускаться туда собираются… — пожал могучими плечами Кузьма. — Айда отсюда, пока есть возможность.
Но Бурматов не сдвинулся с места.
— За попытку спасти меня спасибо, Кузьма, но я останусь.
— Ты что, сыскарь, очумел? — удивился Кузьма. — Да они хуже собак разорвут тебя в клочья.
— Разорвали бы, не спорю, — ответил Митрофан. — Но ты открыл дверь и теперь им меня не взять. Кстати, а оружие у тебя имеется?
— Вот моё оружие, — продемонстрировал пудовый кулак Кузьма.
— Да уж… — вздохнул Митрофан. — А налётчики наганами вооружены!
— А мы нападём первыми и не дадим им опомниться, — сказал Кузьма решительно. — Раз ты собираешься остаться здесь, то и я остаюсь с тобою.
— Вот это да! — позабыв об опасности, воскликнул Митрофан восхищённо. — И всё-таки, Кузьма, как ты узнал, что я здесь?
— Алсу меня на улице встретила. Она и рассказала о разбойниках.
— Хорошо, что тебе, а не полиции, — ухмыльнулся печально Митрофан. — Тогда пришлось бы отменять всю потеху.
— Это что, ты эдак скуку разгоняешь? — нахмурился Кузьма. — Только сумасшедшие могут так забавляться, бравируя в двух шагах от смерти!
— А что, мне это нравится, — улыбнулся Митрофан. — Жизнь в таких пикантных ситуациях приобретает для меня особый смысл и выглядит иначе.
— Нет, ты точно сумасшедший, — покачал осуждающе головой Кузьма. — Интересно знать, почему ты так относишься к своему бытию? И когда это жизнь успела опостылеть тебе?
— А кто сказал, что жизнь мне опостылела? — отозвался Митрофан, расправляя плечи. — Просто очень скучно мне, понимаешь, господин Малов! Я загибаюсь от тоски и печали. А когда совсем уж невмоготу, вот так и развлекаюсь.
— Мне бы твои заботы, — покачал осуждающе головой Кузьма. — Лично мне такое баловство непонятно.
— Я не звал тебя сюда и здесь не удерживаю, — нахмурился Митрофан.
— Ушёл бы, да жалко мне тебя, — огрызнулся Малов. — Тебя, дурака, прихлопнут, а я потом всю жизнь корить себя буду.
— Не хочешь уходить — оставайся, — улыбнулся Митрофан. — Ты, оказывается, не менее бесшабашный, чем я, а со стороны таким не кажешься. Чего делать будем, Кузьма Прохорович?
Ответом на его вопрос послужил скрип открывшейся двери в сенях и топот ног возвращающихся разбойников.
— Клянусь Богом, мы на верном пути, — сказал Макар, разглядывая лестницу. — Мне прям не терпится спуститься в колодец!..
Разбойник не сразу заметил тайник, отлично замаскированный под бревенчатую кладку.
— Вот ты где затаилась, голубушка, — прошептал восхищённо Макар.
