– Воробьи – птицы дурные: "Чик-чирик! Нашел дерьмо! Чик-чирик – на одного!", – вот и пусть себе про дерьмо чирикают, а вот когда мой близкий друг начинает перечирикивать воробьиное дерьмо, тогда уже совсем другое к нему отношение. Ты понимаешь? М-да. Забыл, что с вами, учеными, надо попроще. Представь себе, что некую истину, опровергающую устоявшееся мнение, открыл студент-первогодок и радостно принес ее тебе. Что ты будешь делать в первую очередь? В лучшем случае искать в его постулатах ошибку, а скорее просто пошлешь подальше – продолжать учиться. А если то же самое тебе преподнесет авторитетный ученый? Профессор? Совсем другое дело, не так ли? Вот и ты для общественного мнения – тот же профессор.
– Еще раз прости. Я действительно не подумал о таких сложностях. Ну и змеюшник у вас там наверху!
– Еще какой! Что не гадюка, то – паук ядовитый. Чтобы выжить там, мало иметь титул, подконтрольный сектор галактики, собственную армию и богатство, надо еще и уметь лавировать.
– Ага. Понял. Трон тебе и нафиг не нужен, а управлять империей очень хочется. Таким государем как Константин управлять легко – вовремя подбрасывай игрушки и не забывай восхищаться его умом и прозорливостью.
– Х-хо, Томас! Ты меня радуешь. Оказывается, ты способен здраво рассуждать не только на тему твоих любимых аксёнов с деритами…
– Аксонов и дендритов, – автоматически поправил Томас.
– Ага. Про них самых. В общем, к несчастью для императорской семейки Константин целиком и полностью пошел в мать. Ах, какая она все-таки была красавица! Внешностью – чистый, непорочный ангел, а в голове – столь же непорочный, девственный вакуум. Ни одна мысль не запачкала безмятежную гулкость ее совершенной головки и не избороздила мраморно чистый и гладкий лобик. Но зато в постели… как говорит брат… она была настоящей нимфой. Феей любви! Эх, да что там! Вот тебе еще пример. Кому она вредила? Никому. Поскольку и характером была – сама доброта. Тем не менее, нашлись же нелюди – не будем тыкать пальцев в герцога Годара – как бы случайно облучившие ее смертельной дозой гамм-частиц. Несчастный случай. Конечно. Так все и поверили. Виновные техники отправлены на пожизненную каторгу, зато их семьи неожиданно получили немалое наследство и теперь живут припеваючи. Не прошло и года, как дочка того самого герцога, в которого мы пальцем не тыкали, благополучно вышла замуж за нашего императора и родила ему Санчеса. И опять же мы должны по-человечески понять императрицу-млять… мать. Как не порадеть о будущем любимого сыночка, крови-и-иноч-ки! и не посодействовать ему в устроении своей судьбы? То есть не расчистить ему путь к престолу? А вся семейка императрицы готова все выложить, чтобы помочь ей в этом благом деле. Для осуществления мечты необходим пустяк – либо физически устранить Константина, либо так его опорочить, что он сам будет вынужден отказаться от всех притязаний и отбыть навсегда на какую-нибудь заштатную планету бабочек ловить. В этом деле их активно поддерживает герцог фон Вальдер – мой давний конкурент и противник. Я, разумеется, тоже не слаб и у меня есть могущественные союзники, но с восшествием Санчеса на престол наши шансы упадут так низко, как никогда.
– Понимаю.
– Вот поэтому я так вожусь с племянничком. Без него меня съедят. А уж когда он взойдет на трон… Ты правильно подметил: "короля играет свита". А я добавлю – зачастую не только играет, но и правит от имени короля. Константином на диво легко управлять. Главное, чтобы он верил тебе и боялся. Во всяком случае, боялся тебя больше, чем остальных. Тут тоже хватает нюансов. И не морщись. Политика в белых перчатках не делается.
– И ты сам. Собственной рукой. Тридцать невинных детей – на поругание.
– Если бы не я, то пятьдесят… сто… двести мальчиков и девочек предоставил бы ему герцог де Богама. Не он, так иных желающих вполне хватает. А я не настолько прекраснодушен, чтобы, сложа руки, наблюдать за гибелью моих близких только потому, что их глава погнушался малой кровью добиться для них места под солнцем. Осуждаешь?! А сам-то?
– Я чист.
– Чист? О-очень интересно. А кто тогда руководил операцией по очистке личности совершенно невинного парня, немно-о-огим старше тех самых мальчиков и девочек, о которых ты так радеешь?! А?! Кто сделал из чьего-то сына, брата, друга, может быть, любимого будущее растение?
Томас покраснел, часто задышал и, достав платок, промокнул обильный пот:
– Но я выполнял приказ… твою просьбу… ты сказал, что тебе это очень нужно…
– Говорил и готов повторить еще раз. Дружище, пойми. Ты сделал то, что сделал, поверив мне. Неужели ты вдруг перестал мне доверять? Ты хочешь возобновить наш старый спор о цели и средствах?
Герцог мрачно замолчал и уткнувшись в стол молча потягивал вино из бокала. Ученый тоже молчал. Тишина продолжалась минут десять. Прервал ее Томас:
