Это был мощный удар. Неистовая боль и тоска по потерянному телу, страх за себя и близких – как там они и что чувствуют без меня – ненависть к подлым обманщикам из артефактов, все это леденящим жаром прокатилось по моему телу. Казалось, еще чуть-чуть и у меня выгорит мозг в ураганном пламени чувств. Узор Лантиссы напоследок приглушил переживания и вновь свернулся в незаметный клубочек, скромно пристроившийся в самом дальнем уголочке разума. Дополнительно через трубочки поступили успокаивающие снадобья и я немного расслабился. Однако мысль о той опасности, которой я подвергался, находясь в бестелесном состоянии, металась по кругу, не давая ужасу отцепиться от моего горла. Получается все это время я целиком и полностью зависел от программы, заложенной мудрецами-целителями в этот узор. Только теперь я со всей очевидностью осознал, что без тела у меня не было эмоций как таковых – нечем было чувствовать, примитивно говоря. А без эмоций не было и побудительных мотивов что-то делать. За меня решал этот самый узор, в том числе, используя результаты работы моего разума. Узор "пинал" меня, заменяя словно протез отсутствующие эмоции и побуждая к тому или иному действию, для достижения единственной цели: поиска носителя, вживания и эффективного выживания на первых этапах. Сам я не стал бы делать ничего. Совершенно. Так и плавал бы в пространстве магии, поскольку не знал бы ответа на самый важный и самый разрушительный вопрос: "Зачем?!".
Стоило мне придти к выводу, что сделано достаточно, как узор тут же самоустранился, предоставив мне полную свободу действий. Если подумать, то для меня может быть было лучше побыть некоторое время рядом с телом, дожидаясь, пока гнусный артефакт не отпустит его, но уж если сказано искать носитель, узор и стал его искать, зашвырнув меня боги знают куда. С другой стороны, я ведь не знал, сколько времени займёт интеграция артефактов, так что, возможно, требование искать носитель было заложено в узор не зря.
Мне потребовались все силы, чтобы не впасть в черную меланхолию и начать думать более-менее конструктивно. Связаться ни с Финь Ю, ни со Свентой я так и не смог. Похоже, расстояния между нами были слишком большими. Смутно припоминая время полета и периодические остановки для накопления энергии, я пришел к выводу, что для возвращения в тело надо будет его сначала найти. Хотя бы в какой стороне. Однако, насколько я понял, узор запомнил "дорогу" сюда. Теоретически я смогу вернуться в собственное тело "по следам", если… если разберусь в этом узоре и научусь им управлять. Пока он управлял мной и даже в случае гибели моего нового тела, он опять продолжит поиск нового вместилища для моего разума и совсем не обязательно – родного тела.
Дверь камеры открылась и на пороге возникла фигура герцога Манфреда. Его сиятельство смотрел на меня пристально, с прищуром и ждал моих первых шагов в новой жизни. Мысли о постороннем отодвинулись на второй план, а на передний вышли о выживании. Сначала выжить, а потом думать, как вернуться. Иначе никакого "потом" у меня не будет.
– Дядя! Блин!! Я чуть не усрался, когда проснулся в этой клетке. Куда меня запихнули и что это было?
По губам герцога мимолетно скользнула довольная улыбка и он, учтиво поклонившись, сказал:
– Ваше высочество, оздоровительные процедуры завершены по плану. Вы снова здоровы и готовы к подвигам. Как говорят наши многоуважаемые ученые, а у меня, всем известно, работают только самые лучшие, после двух суток регенерационных процедур неизбежен некоторый эмоциональный шок и небольшие провалы в памяти. Но ведь уже все прошло, не так ли ваше высочество? А если и не вспомните, как мы летели сюда и как вас укладывали в камеру, то, думаю, ничего страшного не случится. Все было весьма обыденно и скучно.
– Ага. Так. Чего там…
– Тогда позвольте мне продолжить. Прежде всего, я должен передать вам секретное послание от вашего отца,
государя-императора империи Нибелунг, Тадеуша восьмого. Он велел передать его вам сразу, как только вы покинете камеру оздоровления. Желаете прочесть немедленно?
Так. Губки – гузкой, бровки – хмурим. Посопим для важности.
– Да. Милостиво повелеть изволю.
