– Константин… Ты ведь позволишь себя так называть, когда мы одни?
– Да. Так лучше.
– Константин, ты по-прежнему испытываешь влечение к подросткам – мальчикам и девочкам?
– Да, доктор. Но очень слабо. Меня не сводят с ума чувственные желания, как раньше. Я… я стал почти равнодушен к ним.
– Константин, припомни, пожалуйста, с какого момента ты почувствовал изменения в себе.
– Не помню.
– Постарайся, Константин, – мягко поднажал доктор и я пошел ему навстречу.
– Кажется, после визита дона Абрама.
– В день прилета?
– Да.
– Теперь вспоминай в мельчайших подробностях эту встречу.
Я рассказал все. Вплоть до формы потека кофе на чашке безопасника.
– Еще раз, что он сделал левой рукой? Ты можешь повторить его жест?
А доктор – умница. Я тоже понял, в какой именно момент дон Абрам подсыпал мне зелье в кофе. Жест был отвлекающим. Непроизвольно я перевел взгляд на его руку и он держал мое внимание несколько секунд. Вот ведь фокусник. Манипулятор. Однако неплохо здесь развиты немагические способы воздействия.
– Он сделал вот так.
Я неуклюже повторил жест дона Абрама.
– Так-так-так. Отлично. На счет три ты проснешься и забудешь наш разговор. Ты будешь помнить только то, что мы говорили о лечении ноги Макса. Ты принц и всегда им был. Чувство неловкости связано с твоим взрослением и ответственностью за исход похода. Ты уверен в себе. Ты мне веришь и всегда будешь верить…
Томас опять поставил ментальный блок на свое воздействие и начал считать:
– Раз. Два. Три.
– Так что там Макс, дон Томас?
– Будем надеяться на лучшее, но у него профессиональная травма абордажников. Он пролежит в камере три часа. Если это вообще возможно, то кибердоктор его вылечит. Как вы себя чувствуете, ваше высочество?
– Прекрасно. Не знаю, что на меня нашло. Но уже все в порядке.
– Тогда, может, займемся делом? Я уже говорил, что выполнил ваше поручение…
– Хорошо. Докладывайте.
Я решил, что максимум за час мы всяко справимся, тем более в подробности вникать я принципиально не буду.
– Вы как хотите, чтобы я доложил о каждой кандидатуре или сначала мои рекомендации по управляющему вашим, так сказать, штабом?
– Кандидатуры доложите этому начальнику штаба. Ему работать с ними.
– Но одна из кандидатур, кроме самого управляющего, должна быть утверждена лично вами.
– Это кто?
– Начальник службы безопасности.
– Говорите.
– Как ни странно, но наиболее подходящим кандидатом на этот пост является… дон Абрам. Я могу показать вам свои выкладки на основе чего я пришел к такому выводу.
– Не стоит. Я в них все равно ничего не понимаю.
– Тогда поверьте на слово – это умный, лояльный вашему высочеству и государю-императору человек, хороший профессионал, но совершенно без протекции. К тому же его нелюбовь к кровопролитию и предпочтение профилактических мер создали ему репутацию недалекого и простоватого служаки. А это далеко не так…
– Дон Томас! Прекратите меня убеждать! Я вам верю! – доктор опять внимательно и с удовлетворением посмотрел на меня. – Если вы(!) говорите, что он лучший, значит пусть себе командует дальше. Что с управляющим?
– А вот с управляющим я даже не знаю, – с явным сомнением в собственном решении сказал Томас, – это… ваша секретарша Илона.
– Илона?! – я неподдельно удивился. – Она же…это…молода же совсем!
– Она блестяще закончила два факультета столичного университета, учась одновременно на обоих. Имеет небольшой опыт управленческой работы…
Доктор замолчал и снова впал в задумчивость.
– Так что вас пугает?
Томас искренне пожал плечами.
– В том то и дело, что ничего, кроме… индекса лояльности.
– А что не так с индексом?
– Дело в том, что материалы ее досье содержат допустимую величину в пятьдесят процентов. То есть на грани неблагонадежности. Однако, перепроверив расчеты на основе исходных данных, я получил результат в… двадцать пять процентов. Ровно вдвое ниже, указанного. Как она вообще могла оказаться секретарем при вашем высочестве с таким индексом, уму непостижимо. Ей, по логике, даже площадь перед дворцом мести доверить нельзя. Однако она здесь и в должности, позволяющей… скажем так, сделать много… нехорошего.
– А есть еще кандидаты?
– Есть еще двое, но они будут на прядок ниже по эффективности.
– Значит, ее и надо уговорить. Я даже знаю, кто это сделает.
На лице Томаса мелькнуло сомнение в моей умственной полноценности, точнее уверенность в неполноценности. Понятное дело, что только себя он видел в роли убедителя девушек.
– Тебя, дон Томас.
