– Подготовьте приказ на право ношения этого вещества. Обоснование придумаете сами. Я подпишу. В случае положительного решения прошу подготовить на себя приказ о назначении вас на должность… вам виднее, как она будет называться, с максимально возможными полномочиями. И за вами будет подбор команды. Включая командование родами войск и главнокомандующего. В этих вопросах я попрошу взаимодействовать с доном Томасом – у него уже подобраны кандидатуры с обоснованиями.
Илона встала, помялась немного и все же не удержалась еще от одного вопроса, ответ на который она явно знала сама:
– А зачем вы разыграли комедию с расстегнутым комбинезоном перед доном Абрамом?
– Так ясное же дело, – широко улыбнулся я. – Зачем СБ мучиться размышлениями, как вам удалось добиться у меня такой должности?
Илона вышла, а мне на передышку осталось несколько минут. Скоро подойдет дежурный врач и выпустит Макса из регкамеры. Еще один разговор. Надеюсь, с ним будет попроще. Тьфу ты. Забыл сказать Илоне про усиленный обед для себя любимого.
Развалившись в кресле, я не без любопытства ждал появления Макса с дежурным врачом. Интересна реакция доктора на чудесное исцеление пациента. Чудесное однозначно – доктор обязан досконально знать возможности камеры, которой должен пользоваться. Могли, конечно, мне подстроить бяку и в этом, подсунув некомпетентного специалиста, но сомнительно. Слишком уж мелко.
Двери открылись и в кабинет прошли две фигуры: Макс и доктор. Причем если Макс шел с удивленно-недоуменно-восторженно-радостным выражением лица и немного странной походкой, явно проверяя реакцию своего колена, то доктор прошмыгнул тенью, словно мышка за сыром. Небольшого роста, кругленький, лысенький мужчина в жутко старомодных, но почему-то ужасно популярных в кругах творческой интеллигенции, пенсне со шнурочком. На носу они держались, впрочем, довольно прочно, благодаря вполне современным креплениям. Можно в них сальто крутить – не свалятся. А были и любители лорнетов, моноклей и прочей оптической экзотики. Дескать, орлиное зрение при современном уровне развития медицины каждый дурак может иметь, а позволить себе носить на носу подобное украшение как раз не всякий, а это много говорит о статусе персоны. Некоторые даже предпочитали носить очки с простыми стеклами. Для солидности.
Доктору плохо удавалось скрыть волнение и полнейшее непонимание ситуации. Он посматривал на бывшего пациента, как на подопытную крысу, умудрившуюся пробежать сложный лабиринт, удрать из клетки, залезть к шефу в сейф, выкрасть описание проекта и продать его конкурентам за порцию "Рокфора". Препарировать бы, но пока нельзя. А как только станет мо-о-ожно… ух!!
– Вот, ваше высочество. Наш пациент. Полностью здоров. Я проверил. Провел полную диагностику. Это невероятно! Я знаю аппаратуру – таких результатов теоретически можно было ожидать, но настоль…
– Ты эта… молодец… эскулап. Хорошо поработал. Премию дам… прям щас. Эй, Илона!
– Но я здесь совсем не при че-о-ом… – не очень громко заблеял мгновенно вспотевший и покрасневший врач.
Он прекрасно понимал, что все его заслуги выразились только в выключении аппаратуры и открывании камеры, но возражать самому принцу, да еще отказываться от незаслуженной награды… Страшно. А ну как разгневается? Эскулап мгновенно забыл про пациента – своя рубашка ближе к телу – и стал лихорадочно придумывать, что ответить коллегам на закономерные вопросы: каким образом ему удалось вылечить травму абордажника.
– Слушаю, ваше высочество, – над столом проявился фантом моего пока еще секретаря.
Левый глаз ее был слегка прищурен и смотрел, будто в прицел баллистического снайперского комплекса.
– Доктору половину оклада за работу. И эта… где мой обед?
– Слушаюсь. Сию минуту будет подан.
– О, ваше высочество, это, право, лишнее. Мой долг наблюдать за вашим здоровьем и теми…
– Давай-давай. Премия у секретаря. Топай, давай. Мне обедать пора и с парнем пообщаться надо. Коленку вылечил и молодец. Кто же ее еще мог вылечить? Только ты. Я не сомневаюсь. Ты ж его привел здоровым. Ты ж доктор. Вот и молодец. Все. Иди, давай.
Врач, отвешивая поклоны и пятясь, словно перед падишахом, тихо и быстро растворился без осадка в полумраке коридоре.
Я предложил парню присесть, посмотрел на него задумчиво и печально, помолчал и, наконец, тихо проговорил:
– Вот, стало быть, как, ты, Макс, повредил ногу.
– Как?!
– Тебя что-то удивило, челюсть с лязгом рухнула на коленку и повредила сустав.
Рот парня с клацаньем закрылся, а сам Макс покраснел, как девственница в руках ловеласа, лишившись последней одежды.
– Я ведь говорил про маски, которые нам приходится носить? Говорил. Вот и мне приходится выглядеть при посторонних придурком-педиком.
– При посторонних? – а он соображает. С ходу выделил главное в моих словах.
– Вот что, Макс… как коленка, кстати?
– Спасибо огромное, выше высочество! – оживился парень. – Ничего не болит, и чувствую себя просто великолепно! Но чем я заслужил такое… внимание?
