Юлиуш смотрел на происходящее встревоженно. Отряд города был числом лишь немного больше еретического сброда. Но вот стоящие в середине строя еретиков бойцы были почти на голову выше своих оппонентов не другой стороне. А за спинами бойцов-еретиков толпились фигуры в темных мантиях.
— Проклятые колдуны! — сплюнул Юлиуш. Опасения Чеслава уж не казались ему столь надуманными. За строем солдат гарнизона мелькали только две рясы послушников.
Из противостоящих друг другу отрядов вышли по одному человеку. На середине промежутка две фигуры встретились и остановились, о чем-то заговорив. Но вот они кивнули друг другу, вызвав гримасу отвращения на лице Юлиуша. С его точки зрения любая вежливость по отношению к ублюдкам Хаоса граничила с предательством.
Вернувшийся к своим представитель города (с башни было не разглядеть, но, скорее всего, это был сам Чеслав), кивнул трубачу, и горн хрипло взвыл. Троица наблюдателей замерла в предвкушении кровавого столкновения… Но отряды почему-то не сдвинулись с места.
— Обоз! — на этот раз вместо Юлиуша первым оглянулся, и, соответственно, заметил кое-что интересное Лесь.
Обоз, стоявший за воротами — двинулся вперед. Телега за телегой проезжали за спинами воинов гарнизона и пересекали опустевший лагерь осаждающих. Троица Марабу замерла, наблюдая эти непонятные передвижения. И только когда последняя телега обоза прошла ворота лагеря, а следом за ней — двинулись воины, парни переглянулись.
— Они… уходят? — Дан первым сказал о том, что остальные уже поняли, но не решались сказать.
— Уходят, — ошеломленно согласился Лесь. — Но ведь это же…
— Измена! — выдохнули все трое.
И это еще не конец...
