Посетитель был абсолютно лыс. Если у того же хозяина ломбарда вокруг “озера” на голове виднелся какой-то седеющий пух, то голова этого господина напоминала бильярдный шар. Складывалось даже впечатление, что в этой сверкающей покатой поверхности что-то отражалось. Лысина выглядела практически совершенной в своей безупречности и почему-то никак не гармонировала с маленькими, прижатыми к черепу ушами, невыразительно-средним ростом, туго натянутой на животе жилеткой и сбившимся набок шейным платком. Мужчина, определенно чем-то взволнованный, то и дело поправлял этот платок свободной рукой, но почему-то выходило только хуже. Во второй он держал свою шляпу и газетный листок.
– Это ваше? – уточнил он первым делом, бросив на стол газету последним листом вверх.
Я хотела уже было откреститься от обладания газетой, – моя при мне! – когда обратила внимание на то, что это, похоже, последний утренний выпуск доревилльского местного листка. А значит – тот самый, в котором вышло наконец мое объявление. "Частный сыщик П. Вилкинс. Розыск пропавших людей, расследование преступлений, помощь в деликатных вопросах. Обращаться в доходный дом Оллинзов". Про "деликатные вопросы" я, поколебавшись, вписала в последний момент. Все-таки пока ко мне обращалась почти исключительно для слежки за супругами. Не то чтобы мне это начало нравиться, но это все же давало какой-то доход.
Один раз, правда, ко мне обратилась какая-то экзальтированная дамочка, требуя разыскать ее пропавшую собачку редкой декоративной породы. Но, должна сказать, это дело тоже оказалось из числа "деликатных". Собачку-то я без труда нашла – Мурс помог. Только ее, как выяснилось, никто не похищал – сама ушла в компании по меньшей мере десятка здоровенных бродячих псов самого облезлого вида. И судя по тому, что мне пришлось наблюдать, хозяйке декоративной собачки довольно скоро удастся воочию увидеть, что случится, если скрестить блоху и аллигатора. Щенки должны выйти впечатляющими.
– Мое, – осторожно подтвердила я.
– Хм, – лысый в сомнении пожевал тонкими губами. – Вы весьма молоды.
– Уверяю вас, опыта у меня достаточно! – заверила я, жестом указав мужчине на стул для посетителей, на котором тот немедленно и устроился, пристроив свою шляпу на моем столе.
А что? Уверена, все так говорят. В конце концов, у каждого, кому исполнилось более пяти лет, найдется дело, в котором у него предостаточно опыта. Даже если это лепка куличиков из песка.
– А вы, простите... родственник?
Вот он, скользкий момент. Родственник ли я тому самому Оттону Вилкинсу, мысль о котором неизменно приходит в голову, когда эта фамилия звучит со словом "сыщик"?
Я неопределенно пожала плечами.
– Рано или поздно приходит пора уходить в самостоятельное плавание, не так ли? Дядюшка благословил меня в этот путь, и я прибыл из столицы сюда, решив делать первые шаги там, где авторитет дяди не будет довлеть надо мной.
Вот так. И ни слова неправды. А если кто-то решил, что мой дядя – знаменитый сыщик и прежде я служил у него, в том совершенно нет моей вины.
Посетитель покивал головой, и на лысине маслянисто прокатился блик.
– Понимаю. Что ж... У меня есть дело как раз по вашему профилю, – круглый коротко подстриженный ноготь уперся в газетное объявление. Точнее, в самое его начало – “Розыск людей”. – Но прежде всего… я бы хотел получить гарантии конфиденциальности нашей беседы. Видите ли, я… я не хотел бы обращаться в полицию именно по этой причине. То, о чем я собираюсь вам рассказать, не должно стать достоянием широкой общественности.
Я энергично закивала.
– Разумеется! В моем деле, видите ли, конфиденциальность – основа репутации. Никто не стал бы обращаться к сыщику, который не хранит тайны своих клиентов.
Эх, как пригодились бы сейчас отцовские артефакты! У него и канцелярские были, конечно, на все случаи жизни – в том числе и тот, что подтверждает клятвы. В любой конторе без него – как без рук. Увы, я понятия не имею, куда делись мебель и вещи из нашего доревилльского дома. И подозреваю, что дядя Вильгем попросту продал все, что не забрал себе. Хотя… пожалуй, стоит все же расспросить поверенного. Вот хотя бы письмо ему написать. А то и лично явиться, все равно я уже показалась в Доревилле в собственном облике. Конечно, я говорила всем, что приехала буквально на пару дней и уже уезжаю, но ради такого дела можно и “задержаться”. А слухи обо мне с легкой руки ниссин Факстон все равно уже гуляют. Ну и подумаешь – вместо компаньонки у меня только служанка, живу практически одна… хуже не будет. И вообще – какой спрос со старой девы?
Но этому посетителю, так и не соизволившему до сих пор представиться, придется поверить мне на слово.
– Хорошо, – вздохнул мужчина. – Мое имя Дикард, доктор Дикард. Я надеюсь… словом, это весьма, весьма деликатное дело. Понимаете ли, мне нужно, чтобы вы разыскали человека… девушку. Пропавшую.
– Это ваша родственница? – подбодрила я его. – Дочь?