Это как с обонянием: нельзя сказать, чтобы мы так уж активно им пользовались. Не собаки же мы, в конце концов. Но оно доставляет нам удовольствие – когда ароматы приятные. Или, наоборот, предостерегает, что куда-то ходить не стоит, поскольку ничего хорошего мы там не найдем. А еще оно дает нам дополнительную информацию о людях: кто-то выглядит брутально, но отдает предпочтение цветочному мылу, кто-то злоупотребляет духами, а кто-то вообще не слишком любит мыться, и от такого человека мы предпочтем держаться подальше. А иногда именно обоняние предупреждает нас об опасности – скажем, благодаря запаху мы понимаем, что не стоит что-то есть. Лишиться обоняния – вроде бы чаще всего не смертельно, но мир разом выцветет, потеряв множество красок.
Так же и с моим даром. Он когда-то предупреждает, когда-то помогает, а когда-то и мешает – как обоняние в зловонном месте. Но без него мир будто разом теряет объем, одну из своих граней.
Все это совершенно невозможно объяснить кому-то, кто лишен такого дара – со стороны он представляется исключительно мрачным и зловещим.
Я ненавижу черный турмалин.
Но сейчас я сжала в кулаке подвеску – и Рэндаф рядом со мной мгновенно исчез. Как и неясная блеклая фигура у входа в дом скорби.
Доктора Дикарда я нашла в его кабинете – благо с прошлого визита успела запомнить его расположение.
– Ниссард сыщик? – мужчина как-то торопливо подскочил со своего места и перегнулся ко мне, будто собираясь протянуть руку, однако тут же передумал и торопливо обошел стол, чтобы подойти. – Вам удалось что-то выяснить?
– Мне необходимо осмотреть чердак здания, – я решила не отвечать на вопрос. Не удалось выяснить по его делу – но не сообщать же о том, что я подозреваю кого-то из его сотрудников в совсем другом преступлении! – Есть кое-какие предположения.
– Не представляю, зачем это могло вам понадобиться, – доктор уже привычным жестом протер лысину извлеченным из нагрудного кармана платком. Должно быть, у него фантастические запасы этих платков, и каждый день он отдает прачке не меньше десятка. – Там никто не бывает. Однако… если вы считаете необходимым…
– Считаю, – я уверенно кивнула.
– Что ж, следуйте за мной.
Это оказалось легко. В самом деле легко.
Как рассказал доктор Дикард, поднимаясь передо мной по скрипучей лестнице с пыльными перилами, чердак практически не используется. Но время от времени туда отправляют всевозможный хлам, который почему-то не стали вывозить и списывать. Скажем, что-то из устаревшего оборудования – а вдруг однажды все-таки пригодится? Стул со сломанной ножкой – но в остальном целый, хороший стул. Может, когда-нибудь кто-то его починит. Но вероятнее всего, он так и будет пылиться, забытый всеми на чердаке.
Чердак тянулся над всем зданием и занимал изрядную площадь. Однако я сразу поняла, почему его не используют толком – потолок оказался настолько низким, да еще и покатым, что даже мне с моим невысоким ростом было не слишком уютно. А кому-нибудь вроде того же Рэмвилла пришлось бы, пожалуй, и вовсе пригибать голову.
И да, это оказался самый настоящий склад старого хлама. Пыльный настолько, что сразу отчаянно засвербело в носу. А еще здесь было не слишком светло – свет проникал через небольшие слуховые оконца в потолке.
Я внимательно осмотрелась. Плохо, что сейчас нет возможности пользоваться подсказками Рэндафа. Он говорил, где-то слева… ага, вот, вероятнее всего, и он – покосившийся деревянный комод с рассохшимися дверцами. Наверное, когда-то он украшал кабинет одного из врачей – может быть, и самого Дикарда.
Я прошла к комоду и принялась выдвигать ящики один за другим. Рэндаф сказал, третий снизу, но я выдвигала подряд – чтобы со стороны казалось, будто я ищу наугад. Я еще могу попытаться объяснить, что на чердак дома скорби мне указал мой дедуктивный метод, но конкретный ящик с двойным дном – это уж чересчур для дедукции.
– Вы что-то ищете? – нахмурился Дикард, подходя.
– Ммм, – я как раз дошла до нужного ящика. – О, вам не кажется, что здесь странное дно? Погодите-ка… в самом деле!
Это нельзя было назвать полноценным тайником – “второй уровень” ящика можно было легко обнаружить, просто внимательно осмотрев комод. Да и открывался он простым щелчком.
Думаю, весь расчет был на то, что никому не придет в голову изучать эту рухлядь, давным-давно забытую на чердаке среди гор ненужного хлама.
– Это… – доктор Дикард расширившимися глазами смотрел на содержимое ящика.
Неряшливой россыпью перед нами лежали драгоценности, общей стоимости которых наверняка хватило бы, чтобы выкупить несколько таких зданий целиком – и еще немало осталось бы.
В непонимающих глазах врача мелькнул алчный огонек. О да, наверняка соблазнительно обнаружить “клад” на своей территории. Увы, придется его разочаровать.
Я поворошила пальцем спутанные драгоценности. Серьги, пара ожерелий… ага.