– Полчаса назад близ озера Лейр найдена мертвой одна из ваших пациенток, – на секунду Рэмвилл замолчал, и я прикрыла глаза, уже точно зная, что прозвучит дальше. – Нисс Эрна Тармин.
Я не успела.
*
Я опоздала. Опоздала!
Эта мысль гремела набатом в голове, пока я пыталась прийти в себя и привести мысли в порядок.
Дамы гуськом удалились, отчаянно переглядываясь и тихонько шушукаясь между собой. Полицейским пришлось вызвать для них экипаж – свой кэб они отпустили с наказом вернуться спустя пару часов, намереваясь задержаться за “инспекционным чаепитием”. Думаю, теперь тем для обсуждения им хватит надолго.
Рэмвилл увел Дикарда для “беседы” (читай – предварительного допроса) в его же кабинет. А я осталась в “чайной” гостиной. Спустя несколько минут сюда же отконвоировали всех сотрудников клиники, обнаружившихся на рабочих местах – глава полицейского отделения собирался побеседовать с каждым и осмотреть клинику. Наполненная нервничающими врачами и санитарами гостиная уже не выглядела такой уютной. Особенно учитывая пару хмурых полисменов, которым не хватило стульев и оттоманок, так что они стояли у выхода, подпирая стену.
Я опоздала!
Эрна убита вслед за Юной, и нашли ее на том же месте, где я общалась с безумным призраком первой жертвы.
Или Юна тоже была не первой?
Может ли этот проклятый маньяк, убивающий Видящих, быть связан и с исчезновением моих родителей десять лет назад? Ведь папа мог быть просто лишним свидетелем…
Но почему тогда этот безумец никак себя не проявил за несколько лет до убийства Юны?
Или… проявил? Сейчас у Рэмвилла есть все основания подозревать Дикарда если не в соучастии преступлению, то как минимум в преступной халатности. Эрна была пациенткой клиники, глава которой нес за нее полную ответственность. И ее тело нашли достаточно далеко отсюда. А между тем Дикард, стремясь сохранить репутацию своего заведения, не сообщал официально даже о ее пропаже.
Как далеко Дикард мог бы зайти в этом своем стремлении? Стал бы он покрывать преступление? Могли ли до Юны быть и другие девушки?
В сущности, с Юной так и произошло. Ее гибель признали несчастным случаем. Бедняжка сбежала и утопилась. Родственников нет, шумиху поднимать некому.
А ведь в клинике немало таких пациентов, о которых особенно некому переживать. Даже тех, у кого родные есть, далеко не всегда кто-то навещает – об этом Дикард обмолвился вскользь, и я совсем не удивилась. Случай с Эрной, к которой часто приезжали любящие и беспокоящиеся о ней родители, скорее одно из немногих исключений. Люди часто стыдятся своих “неправильных” близких и предпочитают забыть об их существовании, позаботившись лишь формально – например, сдав в клинику, где “специалисты наверняка смогут помочь”. А что с пациентами происходит дальше… может не узнать никто и никогда.
Хотя, может, все и проще. Возможно, тому самому маньяку не дает покоя именно дар Видения – довольно редкий и еще реже афишируемый. А вот то, что в клинике таких пациенток оказалось как минимум две, как раз не особенно удивительно – ведь домов скорби не так уж много, а у Видящей шансов попасть в один из них больше, чем у кого-либо.
Итак, убийца мог не затаиться, а просто жить все эти годы спокойно, полагая, что других Видящих вокруг нет. Та же нисс Мэрил, местный “медиум”, регулярно проводит свои шарлатанские сеансы, и они имеют большой успех, что само по себе свидетельствует, что большинство местных дам абсолютно ничего не знают о призраках. Вот Кейлин только подкачала, да оказалась не Видящей, а некроманткой…
И ее тоже пытались именно похитить, а не убить на месте. Почему? Если преступник ненавидит Видящих, то зачем вообще их похищать?
А может быть, я неверно понимаю его мотивы, и дело вовсе не в ненависти? Но в чем тогда?
Интересно, полицейские маги уже установили время смерти? Как долго Эрна пробыла в плену? Что она видела? Чего хотел от нее похититель? А может быть, мне удастся с ней поговорить, как с Юной? Вдруг она сможет сказать больше?
Сидеть на месте я просто не могла, поэтому металась по гостиной, как зверь в клетке, наматывая круги вокруг столика. Разговаривать никто не решался, в гнетущей тишине мои шаги были едва ли не единственным звуком, и половина присутствующих следили взглядами за моими передвижениями, заставляя нервничать еще больше.
– Как дамочка, ей-богу, – пробормотал усатый полисмен, заставив меня споткнуться.
Ничего себе! Вон, молодой доктор – как же его зовут? Ах да – ниссард Лимар, кажется… – вовсе сидит, заламывая руки, и едва не плачет. Того и гляди в обморок рухнет, как ниссин Пимкин! А “как дамочка” почему-то – я!