– Дикард обратился к этому частному сыщику… Вилкинсу. Он был в клинике, расспрашивал всех о нисс Эйфил и нисс Тармин. Потом отправился к озеру…
Сказать, что я был зол, – ничего не сказать. Этот идиот действовал открыто, будто нарочно рисуясь своим, с позволения сказать, расследованием. Что он рассчитывал найти такими методами? У озера все обследовали штатные маги управления, а теперь там и вовсе давным-давно не осталось никаких следов.
Вдобавок то, что Вилкинс крутится вокруг дома скорби, наводило на все большие подозрения. Что если он с Дикардом в сговоре?
А потом… рыбаки нашли тело Эрны Тармин. Все у того же озера Лейр.
Я опоздал.
Или преступника все-таки спровоцировал этот юный олух? Похититель мог испугаться и поспешить замести следы, избавившись от жертвы.
…А что если мне самому следовало действовать решительнее – начать все же открытое расследование с самого начала, еще после гибели Юны Эйфил, плюнув на заведомое превышение полномочий и возможное служебное расследование? Что если я мог все же спасти эту девушку?
И главное… где сейчас Памела Оллинз и жива ли она?
Осмотр места происшествия и тела несчастной вызвал острое чувство дежавю. Заключение магэкспертизы – как и в прошлый раз, никаких следов насилия. Я был прав. Все в точности повторялось. Это, несомненно, серия. И, как и в прошлый раз, все недоказуемо. Разве что теперь-то родственники жертвы наверняка настоят на расследовании. Кроме того, у меня есть заявление Роуда по поводу пропажи племянницы.
А значит, в этот раз мои руки развязаны.
А ниссарда Вилкинса давно следовало прижать и расспросить как следует.
Я стояла, ловя воздух ртом, абсолютно оглушенная. Причем тут…
…А что если Рэмвилл прав? Что если я не просто опоздала… а спровоцировала убийцу своей слишком заметной активностью? Что если…
Отшатнувшись от полицейского, я прижалась спиной к двери и смотрела на него расширенными глазами, пытаясь осмыслить брошенные им обвинения.
Между тем сам Рэмвилл, будто мгновенно остыв, уже отступил на шаг, продолжая мерить меня презрительным взглядом..
– Снимите все артефакты, какие на вас есть, – сухо бросил он.
– Что? – я не сразу осознала приказ. Губы помертвели. В голове билась единственная мысль: это конец!
– Все артефакты, – терпеливо повторил мужчина и чуть мотнул головой. – Выложите на стол все, чем пользуетесь.
В его руке что-то тускло блеснуло, и я похолодела.
Нет, конечно, это было не оружие – всего лишь полицейский знак, который Рэмвилл, в отличие от подчиненных, обычно не носил на самом видном месте, предпочитая форме вполне элегантные сюртуки и жилеты.
Полицейский значок – не просто символ. Это сложный многоуровневый артефакт. И чем выше должность и звание его носителя, тем больше у него возможностей.
Впрочем, для того, чтобы проверить наличие других действующих магических предметов, хватило бы даже значка патрульного. Скорее всего, стандартная вообще-то процедура – логично, что во время допроса свидетель или подозреваемый не должен иметь возможности никак влиять на следствие.
Я потянулась рукой к шейному платку и невольно скомкала ткань, сжав его в кулаке – вместе с обеими булавками. Вряд ли я смогу объяснить, что мои артефакты ничем допросу не помешают. Более того: если я объясню, что они делают, стану только еще подозрительнее. Легкий отвод глаз и изменение голоса – не то, что большинство честных людей используют постоянно в повседневной жизни.
Что ж… в конце концов, Рэмвилл привык видеть во мне юношу. Может, он не начнет сразу ко мне слишком уж присматриваться? Да и потом, несуразная для мужчины фигура и слишком уж тонкие черты лица – это ведь тоже бывает. А голос… попробую просто его понизить. Может, он ничего не заметит? А после допроса я сразу нацеплю артефакты снова.
Дрожащими руками я отцепила булавки и опустила их на крышку стола.
Последним, глубоко вдохнув, сжала в руке черный турмалин – но все-таки сдернула с запястья цепочку.
И сразу осторожно осмотрелась.
Так… Мурс жмется за моей ногой… дяди Рэндафа, конечно, нет – он по-прежнему на чердаке, присматривает за найденным “кладом”.
И, как ни странно, нет и толпы “местных” призраков, которой я опасалась.
Впрочем, причина тому тоже вскоре стала ясна: рядом с Рэмвиллом, как всегда, грозно скалился и порыкивал здоровенный призрачный пес.
Что ж, одного пса я как-нибудь переживу. Это все же не десяток полубезумных (а то и без всяких “полу”!) привидений.
Рэмвилл, остановившись в полушаге от меня, протянул руку со значком и принялся медленно водить им вдоль моего тела – в дюйме от одежды, а кое-где и кожи.
Я постаралась максимально ссутулиться. Грудь я, конечно, перетянула, да и не такая уж она у меня выдающаяся, но кто его знает… и вообще, не нравятся мне эти слишком пристальные разглядывания.
– Хорошо, – все так же сухо кивнул полицейский. – Сядьте. Разговор предстоит долгий.