Мальчик покорно следовал за мной по пятам, не поднимая глаз. Увы, и кошмарить его от моей компании не перестало. А в доме, когда Лизен вдруг свернул из фойе в неприметную боковую подсобку, Эки и вовсе затрясло.
Спускаясь по узкой лестнице на цокольный этаж, я гадала, чего так боится мальчуган. В подвале есть пыточная? Камеры заключения? Игровые в стиле БДСМ? С местных дамочек станется и такое придумать, удивлена не буду.
Серый монолит стен казался неровным. В некоторых местах выступы и шероховатости выдавались так заметно, что создавалось впечатление глубокого нутра старой каменной пещеры.
Когда я озвучила свои мысли Лизену, тот подтвердил:
– Так и есть, госпожа. Весь фундамент – это скальная порода. И подвальные помещения оборудовали в обнаруженной под домом естественной полости. Только коридор добавили, разделительную стенку выложили из каменных блоков и лестницу в скале пробили. Получилось два помещения. Кладовая и… сами увидите.
Лестница вывела на узкую площадку, в стене перед которой бок-о-бок располагалась пара дверей. Одна была серой, под цвет камня, а другая – ярко-красной, в духе интерьера парадной гостиной, где я ночевала.
Лизен остановился и приглашающим жестом указал на красную дверь. Я шагнула вперёд и поднесла к замку браслет, уже точно не ожидая увидеть ничего позитивного. Слишком уж окрас… характерный.
И предчувствия не обманули.
Эта комната полностью дублировала красную парадную гостиную расцветкой стен, пола и потолка, а также странной люстрой-соском. Вот только из привычной мебели тут присутствовала одна огромная круглая кровать, и то нестандартная – с черной кожаной обивкой и четырехногой стальной конструкцией, с которой свисало несколько цепей с наручниками на концах. А в изголовье кровати к балкам крепилась широкая деревянная перекладина, о назначении которой недвусмысленно намекали дыры для головы и рук.
Все остальное – клетки в человеческий рост по углам, крестообразные сооружения, продолговатая штуковина вроде «козлов», только на цепях, и ямы с решеткой в центре помещения, – выглядело антуражем к специфической тусовке для узких кругов. И насмешливой пародией на гостеприимство перед одной из клеток стоял маленький столик с графином воды и единственным стаканом на подносе.
Что ж, вполне ожидаемо после всего того, что я узнала и увидела.
– Пойду распоряжусь насчёт Шеда, госпожа, – тихо сказал управляющий и, бросив тревожный взгляд на дрожащего мальчика, вышел.
Кроме как на круглую кожаную кровать, присесть было некуда, поэтому я устроилась на самом краю и положила рядом прихваченную из чемодана дорожную аптечку. Задумчиво взглянула на маленького раба, что замер на пороге столбиком.
Не знаю, что за ужасы он себе напридумывал, но рухнул коленопреклоненным в ту же секунду, сбивчиво бормоча:
– Простите, госпожа… простите…
Я только вздохнула. И это ведь только начало знакомства с рабским менталитетом.
– Не бойся, Эки. Мы сейчас вместе с тобой будем лечить Шеда. Чтобы раны на его спине зажили быстрее.
– Ле… чить, госпожа? – непонимающе выдавил из себя мальчик.
– Сам увидишь. Будешь моим ассистентом.
В ожидании пациента я решила подготовить всё, что может понадобиться, и принялась на глазах Эки потрошить аптечку. Разложила в изголовье кровати органические саморассасывающиеся макси-пластыри, медицинскую губку для обтирания, спрей с антисептиком и местное обезболивающее.
Потом прошлась по комнате и, к великой радости, обнаружила в углу за дальней клеткой крошечный санузел с рабочим водоснабжением. Набрала в найденное там пластиковое ведёрко – конечно же, красного цвета в тон комнате, – воды и поставила на пол возле кровати.
Эки наблюдал за приготовлениями расширенными глазами, в которых то и дело проскальзывал испуг. Интересно, он вообще в курсе значения слова «лечить» или это абсолютно незнакомый для него новый термин?
На лестнице, ведущей в подвал, раздались звуки многочисленных шагов. И вскоре в красную комнату вошел управляющий, а за ним – два коренастых раба-тяжеловеса, которые несли за руки-ноги бессознательного Шеда с безвольно болтающейся головой.
У них тут что, о носилках не слышали?
Рабы остановились, кидая на меня исподлобья вопрошающие взгляды. Я указала на кровать, процедив недовольно:
– Поаккуратнее его кладите. Лизен, в поместье есть носилки?
– Есть несколько, госпожа, – удивлённо ответил он. – Для сбора миртошки.
– Миртошки..? – моргнула я.
– Это самый популярный у нас на Тигардене фрукт, госпожа. Вы его сегодня уже пробовали.
Смутно вспомнились белые кусочки неизвестного фрукта, украшавшие десерт. Только попробовать диковинку мне не довелось – все пирожные сожрала дорвавшаяся до сладостей рабыня Муирне.
– Ладно, неважно. Просто в следующий раз, если будете переносить кого-то раненого, используйте носилки из-под этой вашей… миртошки.
Лизен поклонился.
– Понял, госпожа. Нам остаться?
– Как хочешь, – рассеянно ответила я, наблюдая процесс укладки тела на кровать.
