К счастью, благодаря рьяно-добровольной помощи Эки, я могла со спокойной душой оставить его в подвале менять брату компрессы и следить за температурой. А в случае резких изменений состояния больного в любую сторону строго велела связаться со мной напрямую через ошейник.
Управляющий, что стоял рядом до последнего, подсказал, что хозяин при желании может включать доверенному рабу обратную связь, чтобы тот мог задействовать аудио-вызов хозяйского браслета по собственной инициативе.
Естественно, такой функционал был для меня предпочтительнее, и я тут же активировала для ошейников Лизена и Эки необходимое разрешение.
Всем, кроме мальчика, я указала на дверь и сама отправилась следом, желая дать возможность побыть ребенку наедине со старшим братом.
Догнав на лестнице управляющего, я тихо попросила:
– Лизен, позаботься, чтобы Шеда перенесли в свободную комнату с обычной обстановкой. И накорми Эки. Кстати, зачем ты вообще нас в этот склеп привел?
Побледнев, он остановился и попытался опуститься на колени посреди неудобной лестницы, что для этого пожилого космозонга было не самым удачным решением.
Каменные ступеньки в этом месте были высечены крайне небрежно, отчего носки обуви постоянно цеплялись за неровности, заставляя спотыкаться даже меня. А в случае с Лизеном прогрессирующая старческая неловкость довершила дело, и он потерял равновесие.
Несколько мгновений он балансировал на краю ступеньки, а затем взмахнул руками и начал заваливаться вниз.
Я скоординировалась быстро и, уперевшись ногой выше с наклоном корпуса вперёд, приняла на себя вес Лизена, который падал с зажмуренными глазами и ничего не видел. Несмотря на худобу, весил старый управляющий прилично. Меня аж коленом об острый каменный край ступеньки приложило.
– Поймала! – с облегчением констатировала я, усаживая ношу на лестницу.
Как ни странно это было осознать, но Лизен испугался моих действий больше, чем падения с лестницы. Как только он понял, что налетел на меня, то в панике отшатнулся назад, а потом схватился за сердце. Как бы тахикардия от такого стресса не переросла в инфаркт…
Озабоченно нахмурившись, я мысленно приказала отключиться сразу двум барьерам – и эмпатическому, и ментальному, – в надежде поточнее разобраться в состоянии своего управляющего, прежде чем что-то предпринимать. А то от моей заботы, того и глядишь к нему ещё и инсульт прилетит.
Мир расцвел красками, в которых медленно раскрывала свою тайную красоту такая неуловимая обычно энергетика. На верхних ступенях лестницы таял коричнево-оранжевый шлейф аур утопавших тяжеловесов, а вокруг Лизена метелилась серая буря пятен, усеявших его рыжевато-желтый кокон. Он не только безумно боялся последствий своей неловкости, но ещё и почему-то был уверен, что скоро умрет. Точнее, что его скоро убьют. И это несмотря на то, что ничего плохого он от меня ни разу не видел!
– Лизен, – попыталась я его успокоить… и осеклась, уловив что-то необычное в воздухе.
Шепот.
Шероховатый, как сухие листья, он холодным ветерком закружился вокруг моей головы и проник внутрь, донося обрывки обезличенных фраз.
…рабская декларация… рабская… это конец… госпожа обязана… госпожа…
В шоке я хлопала глазами и хватала ртом воздух, наподобие перепуганного Лизена, и вместе мы с ним составляли дуэтное зрелище выброшенных на берег рыб.
Телепатия! У меня появилась не только эмпатия, но и телепатия!
Внутренний любопытный исследователь во мне был в неописуемом восторге от этого открытия, хотя живущий бок-о-бок с ним скептик уже принялся ворчать о грядущих проблемах и неудобствах.
Надо срочно связаться с Таллой Ней! Пусть объясняет, что к чему, ведь именно она утверждала, что телепатия – это прерогатива исключительно мужчин диниту. А заодно выспрошу у нее обо всех странностях, с которыми я столкнулась в поместье.
Но сначала нужно привести в чувство полуобморочного управляющего.
– Лизен, успокойся! Никто тебя не тронет за то, что ты чуть не упал с лестницы.
Резкий приказной тон подействовал на Лизена определенно благотворней заботливого сюсюканья. По крайней мере, он перестал задыхаться и посмотрел на меня более-менее осмысленно. Ох уж эта сломанная рабская психика!
– Но, госпожа… я ведь ударил вас. За это полагается смерть.
– Ты меня… что за чушь ты несешь?
– Пусть неумышленный, но удар исходил от меня, госпожа, – похоронным тоном ответил управляющий. – Рабская декларация не учитывает обстоятельств… только действия.
– Так, понятно, – фыркнула я. – Лизен, я не собираюсь следовать декларации в таких абсурдных случаях. И вообще никого не собираюсь убивать, если уж на то пошло. Давай притворимся, что ничего не произошло, хорошо? Просто забудь. И считай это приказом, если тебе так проще.
Кивнув в подтверждение слов, я обошла потрясенного Лизена и резво припустила вверх по лестнице.
Ворвавшись в свои покои, я огляделась в поисках оставленной здесь Муирне. Не хотелось, чтобы чужих ушей коснулся предстоящий конфиденциальный разговор.
