Пока я гадала о волнующих перспективах, он успел сложить стабилизонт и встать на колени в синхронной компании телохранителей.
– Нет, – соврала ему уверенно, хотя из-за лекарств жутко хотелось спать. – Наотдыхалась уже за сутки, и есть важные дела… И вот ещё что, ребята. Не вставайте больше на колени передо мной, пожалуйста. Совсем.
Старый раб удивлённо замер, потом медленно поднялся с видом некоторого замешательства. Дуно остался невозмутим – кажется, любое мое распоряжение он был готов воспринимать беспрекословно, даже не задумываясь. А Грай недоверчиво прищурился и ничего не сказал, в отличие от Дуно с Лизеном, которые нестройным дуэтом пробубнили:
– Как пожелаете, госпожа…
– Лизен, проводи меня в помещение для медицинского кабинета… лазарет, – поправилась я. – Проверим твоего Яки и посмотрим, как выздоравливает Шед.
Новое место для домашнего лазарета управляющий организовал в задней части первого этажа, поближе к черному входу. Среднего размера помещение с крошечным окном, по словам Лизена, прежде служило подсобным помещением для хранения всякого рода домашнего инвентаря и старой мебели.
– А куда делись вещи?
– Мы перенесли их на чердак, госпожа, – сообщил Лизен и полувопросительно добавил: – Я подумал, что он пока не понадобится вам?
– Все верно, – кивнула я и открыла дверь бывшей подсобки, к которой мы как раз подошли.
Комната определенно требовала и уборки, и ремонта, чтобы дотягивать до гордого именования «медицинский лазарет». Функцию коек тут исполняли три софы с разномастной обивкой, но все одинаково потрёпанные – с потертостями на местах, где часто ерзали пятые точки хозяев и их гостей, с царапинами на когда-то безукоризненных подлокотниках. У одной кушетки не хватало ножки, и ее заменял небольшой железный ящик.
Мой первый пациент-раб лежал на трехногой софе. Его тело было таким длинным, что полностью не помещалось на ней. Щиколотки лежали на подлокотнике поверх старой антистрессовой подушечки, из дыр которой сыпался мелкий шарообразный наполнитель.
Глаза Шеда были закрыты, поэтому я решила пока не тревожить его и подошла к Эки. Маленький раб с напряжённым вниманием взирал на меня снизу вверх, сидя прямо на полу возле железного ящика, что подпирал лежанку Шеда.
– Привет, Эки, – поздоровалась я. – Как дела у твоего брата? Жар уменьшился?
– Да, госпожа, – ответил Эки. – Шед уже не такой горячий. Он приходил уже несколько раз в себя и уснул совсем недавно.
Я огляделась, но сына управляющего нигде не заметила. Странно, ведь Лизен уверенно утверждал, что устроил его в лазарете.
– А где другой твой братишка?
Мальчик торопливо вскочил и показал на спинку софы.
– Яки там, госпожа. Он боится… пожалуйста, не ругайте его!
Я обошла лежащего Шеда и заглянула в щель, которую образовывала изогнутая линия спинки, соприкасаясь со стеной.
Из полумрака поблескивали белки широко распахнутых испуганных глаз.
– Яки, – тихо окликнула я его. – Вылезай оттуда. Никто не причинит тебе вреда, обещаю.
Бывший маленький забыванец не отозвался. Было слышно только его участившееся дыхание. Какая жалость, что мне сейчас нельзя пользоваться своими способностями!
С тяжким вздохом я выпрямилась и позвала:
– Лизен! Попробуй уговорить своего сына выйти.
Управляющий поспешил к щели и принялся за долгие увещевания, а я решила, что моё присутствие станет ему только помехой, и отошла к Граю. Тот следил за каждым моим движением с хищной жадностью чайки, выслеживающей крупную рыбу.
– Как поживает твоя подопечная, Грай? – поинтересовалась я.
В ответ на мою дружелюбную полуулыбку в глубине его глаз что-то тяжко-угрюмое дрогнуло и как будто бы смягчилось.
– Я поселил Муирне в комнате возле кухни. Она довольна.
– Это хорошо, – одобрила я. – Бедняжку надо хорошенько откормить, а то все ребра пересчитать можно.
– Плывчи восстанавливаются быстрее, если им разрешают почаще плавать в океане, – без особой надежды заметил Грай.
– Так пусть плавает, сколько захочет.
Своенравный бунтарь уставился на меня недоверчивыми глазами, и я подтвердила:
– Да-да, пусть плавает. Ты ее куратор, Грай, и специалист по жизни плывчи, вот и решай сам, какие условия для нее лучше. А я буду проверять только время от времени.
– А обслуживание?
– Что – обслуживание?
– Ко мне уже подходил кое-кто, и не раз, с вопросцами насчёт… попользоваться рабыней, – буркнул он. – Спрашивали, когда госпожа назначит новую очередь из достойных поощрения…
Я возвела глаза к потолку.
– Мы уже говорили с тобой о том, что Муирне больше никого обслуживать не станет. Пусть она сама решает, кто ей нравится настолько, чтобы… «поощрить». Это ее личное дело, понял? А всем просителям можешь отвечать, что хозяйка распорядилась усовершенствовать систему интимного поощрения. И первыми будут допущены самые терпеливые и спокойные.
