Я молча сгребла всё это добро в охапку и затолкала в мусорный утилизатор под любопытно-виноватым взглядом Муирне. А девочка не обратила на мои действия никакого внимания. Даже когда я взяла ее за руку, чтобы ввести новую дозу «Антитокса».
Повторный осмотр монолитно-органического материала маски – возможно, более внимательный, благодаря длительному отдыху, – позволил обнаружить кое-что интересное.
Крошечный значок в виде головы, заключённой в перечеркнутый крест-накрест кружок. Его сложно было заметить, поскольку цвет значка сливался с фоном и разглядеть очертания можно было только по чуть заметному рельефу, и то если смотреть под определенным углом.
Запомнив рисунок, я на глазок перерисовала его в электронный блокнот на коммуникаторе и показала рабыне-плывчи.
– Знаешь, что это означает?
Муирне старательно пригляделась к значку, чуть ли не принюхалась, но отрицательно мотнула головой.
– Нет, госпожа.
Что ж, на такую удачу не стоило и рассчитывать. Надо бы проверить ещё одну возможность.
Вместе с рисунком я отправилась в маленький кабинет, чтобы просканировать значок в поисковой программе, надеясь на зацепку…
И не прогадала.
Поисковик выплюнул на главный экран единственную страничку из углубленного курса лекций по Тигардену-2, который переслала Талла Ней. И похожий значок высвечивался только в двух абзацах.
Первое упоминание было в небольшом примечании из раздела «Рабская декларация»:
…рабы, классифицированные при продаже или дарении как «особо опасные» из категорий недееспособно-агрессивные, рецедивно-агрессивные, ментально-агрессивные подлежат изолированному содержанию в органико-анатомической маске с ментальным ограничителем и нейроконтроллером. Вывод раба из данной классификации допускается исключительно с разрешения Великой Госпожи Островов или её заместителя.
Второе упоминание выплыло из раздела «Замужество»:
…первый муж лишается статуса раба и всех его атрибутов, включая категорию «особо опасные», поэтому мужчина, претендующий на статус «первый муж», в период помолвочного месяца обязан пройти специальные физико-психологические испытания перед лицом комиссии, в которой заседают минимум три коренные госпожи Тигардена-2.
Выводы нарисовались неутешительные.
Получается, даже бывшая хозяйка девочки не сможет поспособствовать снятию маски? И придется хлопотать о разрешении на завтрашней аудиенции у Великой Госпожи Островов или ее советницы?..
Энтузиазма мысль у меня не вызвала ни малейшего. Хуже нет занятия, чем обивать пороги власть имущих в роли просителя.
Поджав губы, я вышла из кабинета, плюхнулась на мягкий экокожаный диван и угрюмо принялась разглядывать маленькую рабыню.
Если с разрешением ничего не выйдет, придется-таки рискнуть своим новообретенным материально-социальным положением и показать девочку послу Диниту.
Даже если я ошибаюсь, и это не его дочь.
– Госпожа, добрая госпожа… – тихонько позвала Муирне.
– Что?
– Вы так напряжены, госпожа, а Грай рассказывал, что вам нельзя сейчас сильно переживать. Позвольте мне помочь вам.
– Чем ты можешь мне помочь, Муирне? – устало спросила я. – Массаж сделаешь? Так Любен расстроится, это ж его любимое занятие – хозяйское тело щупать.
Рабыня-плывчи непроизвольно хихикнула и тут же испуганно покосилась на меня – проверить, не нарушила ли чего.
– Нет, госпожа, массаж я делаю плохо. Но зато пою хорошо. Я могу спеть вам на эсперанто одну из песен плывчи… Песнь Гармонии. Она успокаивает чувства и усмиряет тревоги. Дух становится прозрачным и ясным, как песчаное дно на побережье, когда в небесах крепко спит ветер…
– Как поэтично ты заговорила, – заметила я с улыбкой. – Ну хорошо. Если ты поёшь хорошо, то почему бы не послушать.
– Ложитесь поудобнее, госпожа, чтобы не упасть, – посоветовала Муирне. – Песнь Гармонии быстро погружает в состояние невинного истока жизни.
– Даже так? – я хмыкнула, но послушно приняла на диване горизонтальное положение на боку, чтобы не терять обзор на неожиданную певунью. – Становится всё интересней, что это за песня такая, если от нее можно упасть…
Муирне с сосредоточенно-торжественным видом села на пол, аккуратно сложив под себя ноги. И начала с сомкнутыми губами напевать тихо-монотонную мелодию, при этом слегка покачиваясь, будто змеиный гипнотизёр перед коброй. Особой красотой мелодия не отличалась – вполне себе приятный повторяющийся мотив, вроде детской колыбельной.
И когда я разочарованно решила просто подремать под этот напев, Муирне неожиданно открыла рот и запела нежным, сладким, как ночная трель соловья, голосом:
– Мягки воды Океана, горечь их лечебна. Обнимают тело волны, поднимают в небо.
Как безбрежно в Океане, как в нем плыть спокойно средь гармонии текучей, среди неги знойной.
Потянулся дух лениво… Пульс энергий главных, мысли, чувства, ощущенья – равновесны, плавны.
Открывай, дитя, свой разум, радуйся теченью. Каждая волна – объятье, каждый всплеск – леченье…
Муирне пела что-то ещё, но ее приятный голос в сочетании с недавней дозой успокоительных снесли мое сознание махом уже на четвертом куплете и погрузили в странное состояние полусна-полутранса.
