В этот момент Лизен сумел-таки достичь успеха в переговорах с ребенком, и я принялась за осмотр тщедушного тельца Яки. Оно было располосовано когтями гратеры наискось, от плеча до тазовой кости – действительно, наглядный случай редкой удачливости, потому что раны были хоть и жуткими, но поверхностными… а главное – проходя через брюшную полость, сила удара гратеры значительно ослабела, что и спасло внутренние органы мальчика от повреждений. Можно сказать, на животе у него были скорее глубокие царапины, чем раны. Но Яки так сильно вздрагивал от каждого моего прикосновения, что пришлось поделиться с ним успокоительным.
Тщательно обработав все раны, я дала повеселевшему Лизену целый список рекомендаций по уходу за сыном. В первую очередь, насчёт гигиены и правильного питания после длительного полуголодного существования.
Присев отдохнуть, я заметила, что в лазарете появилось ещё одно знакомое лицо: Муирне. Она робко обошла телохранителей, направляясь в мою сторону. Чтобы не допустить коленопреклонения, я перехватила маленькую ладонь рабыни-плывчи и похлопала по тыльной стороне.
– Ты выглядишь получше. Я рада.
– Как отблагодарить вас за доброту, госпожа?
Я покачала головой.
– Благодарность – это такая вещь, о которой может посоветовать только твое собственное сердце, Муирне. Впрочем… если ты знаешь что-нибудь о рабах в черных масках… как у той девочки, которую я просила тебя кормить бульоном… расскажи мне.
– Нет, госпожа, – растерялась рабыня-плывчи. – Впервые такую маску вижу. Но я почти не общалась с другими рабами… мне можно было только совокупляться с назначенными по распоряжению госпожи Задаки.
– Жаль.
Я расстроенно вздохнула и вдруг почувствовала слабое подёргивание за штанину своего комбинезона в районе голеностопа. На излюбленном месте возле софы сидел Эки.
– Госпожа, – заговорщицки прошептал он, – я знаю, кто может вам рассказать…
– И кто же?!
– Шед, госпожа! Он упоминал однажды о рабе в черной маске…
Интуиция заставила сердце взволнованно ёкнуть.
– Что Шед говорил о нем?
Эки наморщил лоб, вспоминая подробности, и наконец сообщил:
– Он удивлялся, что госпожа Задаки велела ему набрать на берегу большую миску свежих водорослей-друри, истолочь их до состояния каши и любым способом лично скормить рабу в черной маске.
– Водоросли-друри… – задумчиво повторила я. – Интересно.
Не те ли сушеные водоросли, которыми потчевали незнакомку, найденную в пещере забыванцев?
– Друри съедобные и полезные, госпожа, – подала вдруг голос Муирне. – У плывчи их часто едят на ночь, чтобы хорошо спать и видеть приятные сны. И девочке друри тоже нравятся…
– Девочке?
– Той, что вы велели кормить бульоном. Она выпивает его, а потом заедает сухими друри. Их много у нее… за пазухой…
Вот незадача. Двое суток ожидания, чтобы проследить связь заторможенного состояния девочки с подозрительными водорослями коту под хвост!
Наверное, на моем лице отобразилась заметная тень недовольства, потому что последние слова рабыня-плывчи пролепетала на грани слышимости и умолкла.
– Не надо больше девочке давать есть друри. Пока.
– Почему? – влез Грай, переводя внимательный взгляд с поникшей Муирне на меня. – Их многие едят. Даже на господский стол в виде мудреного салата иногда подают. Как экзотику. Друри хоть и специфичные на вкус, но к этому быстро привыкаешь.
Я вздохнула. Интуитивную убежденность бывает сложно обосновать.
– Мне кажется, они странно воздействуют на нее.
– Простите, госпожа… – совсем расстроилась Муирне.
– Ты не виновата. Мне надо было предупредить тебя об этом.
Хорошо бы Шед вспомнил подробности того, как друри подействовали на таинственного раба. Но сейчас старший брат Эки и Яки лежал на животе, с закрытыми глазами, и тревожить его не хотелось. И так натерпелся, бедняга… пусть подольше отдохнёт.
Я проверила, как заживают раны на его спине, и довольно хмыкнула. Выражение «как на собаке» вполне бы подошло. Края рассеченой кожи уже схватились, и воспаленная краснота начала спадать. Вот это регенерация!
– Дайте знать, когда он проснется, – сказала я, а затем отправилась к себе, слыша за спиной тихие шаги. Муирне почему-то решила, что должна следовать за мной.
На пороге в хозяйские покои караулил Любен с предложением своих услуг – накрыть стол, сделать расслабляющий массаж или потереть спинку (последняя фраза шла в комплекте с выразительным взглядом), – и был мягко послан ожидать распоряжений подальше от моих комнат.
Девочка в черной маске отрешенно сидела на полу посреди личной гостиной, уставившись на свои скрещенные ноги. Кто-то уже позаботился о ее гигиене – отмыл и переодел в чистый, но убогий рабский балахон, напоминающий мешок из-под картошки. Если «Антитокс» и подействовал на девочку, то новая порция водорослей нивелировала весь результат.
– Где ее запас друри? – хмуро спросила я.
Муирне указала на сложенную в углу кучу тряпья. Под верхним слоем ткани обнаружилась неровная стопка хрупких пластин объемом с приличную пачку печенья.
