Единственное, что вызвало определенный интерес во всей сельскохозяйственной документации острова Йо, это подробные описания выращиваемых растительных культур и – ура! – перечень экзотических животных, которые содержались в небольшом зверинце за фруктовыми садами. Там был удивительно богатый птичник из местных водоплавающих пернатых – иных на этой планете из-за доминирования водной среды и не водилось. Кроме того, в зверинце, помимо эребской гратеры, обитали рептилоидные чешуаки, семейство любимых мною фьориков, марсианские зеленокрылы, земные пятнистые мустанги – вымирающий, между прочим, вид, который на Земле запрещено держать в частных зоопарках! – а также разнообразная коллекция местной морской живности, плавающая в мини-океанариуме…
И один-единственный индрик с Диниту.
Увидев название этого вида в списке, я несколько раз возвращалась к нему, чтобы удостовериться, что не почудилось. Откуда он здесь и как выжил?
Вообще-то любых представителей фауны и флоры Диниту на других планетах не водилось. Они просто-напросто не приживались, хирели и чахли до летального исхода. Это выяснилось, когда некоторое время черный рынок выплевывал пробные партии живого и растительного товара в частные зверинцы и заповедники. Сами-то диниту были категорически против официальных поставок, хотя в путешествиях частенько держали при себе вполне здоровых питомцев.
Индрики среди них были самым распространенным видом, вроде собак у людей. Они обладали интереснейшей внешностью, живо напоминающей мифическое существо из человеческих этно-легенд. Мохнатое тельце на толстых ножках-столбиках, огромные уши, бивни и хобот. Последний выполнял функцию рта, поскольку дыхательные отверстия находились чуть выше в виде неприметных щелей.
Ну чем не мамонтёнок?..
Только очень миниатюрный, не больше козы или крупной собаки, не по-слоновьи резвый и выносливый, да ещё и с пищеварительной системой, как у дождевого червя. Проще говоря, индрики хоботом-ртом жрали землю, переваривали ее, а на выходе давали фантастически плодородный чернозем.
Потому в ЗССР зверёк с Диниту и стал известен как индрик, хотя на самом деле хозяева звали его как-то иначе.
И вот, оказывается, этот ходячий феномен прижился в бывшем зверинце Задаки. Да если бы начальство ксенозаповедника, в котором я работала, узнало о подобном прецеденте, они бы живо начали пробивать таможенные каналы с конфискантом черных рынков, требуя доставить хоть один экземпляр индрика – реализовывать уже доказанный успешный опыт!
И без того приоткрытая дверь сдвинулась, раскрываясь шире, и в кабинет проскользнула худенькая фигура Эки. В вечернем полумраке комнаты, освещенной только квадратом монитора, он настороженно вытягивал шейку, словно дикий хорёк, и подслеповато щурился.
– Госпожа… – начал он несмело, – вы просили сообщить насчёт Шеда. Вчера он проснулся, но Лизен запретил вас беспокоить. А сегодня… Шед ещё не спит, и я подумал, надо вам напомнить…
Судя по проявленной инициативе, мальчик уже не боялся меня так откровенно, как прежде. Нерешительные нотки в голосе не в счёт.
Довольная таким прогрессом, я улыбнулась ему и увидела, как детские плечи расслабились. Эки даже выдохнул еле слышно.
– Как он себя чувствует?
– Намного лучше, госпожа! Спасибо вам…
– Отлично! Идём к нему!
Я с энтузиазмом выскочила из-за стола, мимоходом цапнув из стоящей возле клавиатуры тарелки пирожное, украшенное сочными кусочками миртошки – то самое, что в первый день так и не довелось попробовать из-за Муирне. На вкус оно было восхитительным, как сливочная помадка и безе одновременно.
Проскользнув мимо Эки, я сунула пирожное ему в руки со словами:
– Угощайся, – и резво унеслась на первый этаж в свой домашний лазарет.
Полуголый Шед сидел на своей колченогой софе и угрюмо смотрел на соседнюю, где в защитной позе эмбриона лицом к стене спал его братишка Яки, выживший после травли гратерой.
При моем появлении он попытался сползти на пол, чтобы встать на колени, но я оказалась быстрее и плюхнулась рядом с ним, удерживая на месте за руку. Кожа была все ещё слишком горячей – температура всё-таки держалась выше нормы.
Раб замер, не зная, как реагировать.
– Здравствуй, Шед, – поздоровалась я на местный манер.
И тут же подумала, как будет здорово после окончательного вступления в Содружество и удобно для разнорасовых туристов, когда в тигарденское общество внедрится такое удобное пожелание «ясной сингулярности». Вместо разнопланетарных вариаций приветов и прощаний с их зачастую слишком многослойными нюансами.
– Что желает госпожа? – хрипло спросил Шед.
За неимением возможности занять привычную позу, он низко наклонил корпус вперёд, воспроизведя странный сидячий поклон. При этом не рассчитал траекторию, почти упёрся носом мне в грудь и отпрянул в смятении от собственной неловкости.
– Как твоя спина? – спросила я, пряча улыбку. – Это был мой первый опыт вышивания стежков на теле разумного, между прочим.
– Благодарю, что интересуетесь, госпожа… – в замешательстве пробормотал Шед. – Эки говорил, что вы сами, своими руками… но я не поверил… простите глупого раба…
