Я уже задавалась этим вопросом… Мы и с Мартой, и с другими домашними обсуждали все это, но все они говорили о том, что простые люди вынуждены обходиться своими силами… Знахарки, которых днем с огнем не сыщешь, или просто полагаясь на удачу и опыт прошлых поколений…
Это было несправедливо, как я считала. Выходило так, что медицинская помощь в этом мире доступна была только аристократам… Да и то, вспоминая доктора Бродрика, все это выглядело слишком сомнительно.
– Теперь, Боди, я хочу, чтобы ты смотрел на свою маму. Держи ее за руку так крепко, как только можешь. Это поможет тебе быть сильным, – сказала я, обращаясь одновременно и к мальчику, и к его матери.
Она села рядом, взяла его здоровую руку в свою и принялась тихо что-то шептать ему – это помогло на время отвлечь его.
Я тщательно вымыла руки спиртовой настойкой и аккуратно ощупала место перелома. Я понимала, что вправление будет очень болезненным. Я объяснила Берте, что мне нужно будет потянуть кость, чтобы она встала на место.
– Это будет больно, но это необходимо, чтобы рука правильно срослась, – предупредила я. – Раст, вы можете подержать его?
Помощь мужчин тоже будет не лишней.
Раст сглотнул, глядя на меня круглыми глазами, но тут же кивнул, и они вместе с Рубесом подошли к столу, на котором сейчас лежал Боди.
– Готовы? – Я спросила одними губами, поймав взгляд Берты.
Она кивнула, сжав зубы, и крепче обняла сына.
Я взяла руку Боди и медленно, но уверенно потянула смещенную часть кости. Нужно было не торопиться, но при этом действовать быстро и четко. Мальчик закричал, его тело напряглось, но я продолжала, пока не почувствовала, что кость встала на место. Это был отчетливый, почти пугающий хруст, но я знала, что сделала все правильно. Я просто не могла ошибиться. Не имела права.
– Все, Боди, все, – сказала я, а у самой в горле ком встал. Даже дышать было тяжело. Но я держалась. – Самое трудное позади. Ты очень храбрый.
Его мать тоже плакала, прижимая его к себе, но быстро взяла себя в руки, когда я попросила ее помочь мне с бинтами.
Я наложила на руку простую шину, используя две ровные деревянные дощечки, которые принесли женщины. Обернув их вокруг руки, я зафиксировала все чистыми тканями, которые туго перевязала.
– Не вздумай двигать рукой, Боди, – сказала я. – Это очень важно. Иначе все может закончиться еще хуже. В следующий раз кость может порвать ткани вокруг и кожу. Это может быть очень опасно!
Я специально говорила как можно строже, надеясь, что на этот раз он точно поймет всю важность.
Он кивнул, всхлипывая, и я погладила его по голове.
– Отнесите его на постель, пожалуйста, – попросила я Раста, а сама отправилась к выходу из дома.
Едва оказавшись за порогом, склонилась, уперлась ладонями в колени, борясь со слезами. Такое мне пришлось делать впервые. И крик ребенка, которому я осознанно причиняла боль, пусть это и было во благо, до сих пор стоял у меня в ушах.
Я решила остаться в этом доме до утра. Мало ли что… И мне и родным мальчонки так было спокойнее. Да и его состояние нужно было понаблюдать: если появится сильный отек или повышенная температура, это могло бы означать осложнения. Раст и Рубес остались тут же. По просьбе Берты они принесли мне старое, но мягкое кресло из другой комнаты, и я устроилась рядом с кроватью Боди. Сами мужчины спали по очереди, устроившись на теплой печи.
Боди постепенно успокоился, а к утру даже задремал. Его дыхание стало ровным, а бледность на лице немного спала. Его мать тоже всю ночь пробыла рядом… И бабуля порывалась, но я заметила, как та устала, дала ей успокоительные капли и отправила спать.
С рассветом, когда Берта уже тихо хозяйничала в доме, начали подтягиваться жители деревни. Уж не знаю, откуда они прознали о произошедшем, но они осторожно заглядывали в приоткрытое окно и что-то негромко говорили Берте. Их взгляды выражали удивление и уважение – видимо, они не привыкли к тому, чтобы кто-то уделял столько внимания их проблемам.
Раста, который сейчас охранял меня, это страшно раздражало. Он недовольно сопел, сжимал свое ружье, но молчал.
Рано утром, когда первые лучи солнца уже объяли землю, я убедилась, что состояние Боди стабильно.
– Вы спасли его, госпожа, – тихо сказала его мать, когда я начала собирать свои вещи. Ее глаза были полны благодарности. Она протянула мне какой-то полотняный мешочек. – Вот, это все, что у нас есть… Не сочтите за оскорбление, но это и правда все, мы не богаты…
До меня дошло, что она протягивает мне все свои сбережения.
– Я не могу это принять, – я покачала головой. – Я сделала то, что должна была сделать.
– Но как же… Госпожа Доктор, – Берта все еще пыталась отдать мне этот проклятый мешочек, взгляды собравшихся обратились к нам, и мне стало ужасно неудобно.
– Берта, прекратите, прошу вас, – строго велела я. На лице женщины отразилось непонимание. – Не подумайте, что это гордость или какое-то неуважение…
Я накрыла ее руки своими ладонями, ее взгляд стал еще более внимательным.