И возможно ли, что она уже позабыла то мгновение в экипаже – мгновение, значившее так много для него, Джеффри? Его удивило и даже обескуражило, что она ни слова не сказала ему за весь вечер. Почти все время она проводила с этим омерзительным Хайтауэром. И самое ужасное: временами она почти флиртовала с ним. Джеффри видел, как Рия смеялась над своей глупостью во время игры в карты и как шепталась с Хайтауэром, когда Люсинда играла на фортепьяно. Но почему же тогда ему кажется, что Рие неприятен Хайтауэр? Он определенно несколько раз видел выражение крайнего беспокойства и даже отвращения у нее на лице. Но ее же никто не заставлял проводить время с этим человеком…
И почему Рия замялась, когда Люсинда попросила ее переворачивать ноты?
Джеффри вздохнул и опять вернулся к первоначальному вопросу: Хайтауэр докучал ей весь вечер, а она не противилась ему, – но почему?
Джеффри испытывал большое искушение объяснить события вечера непонятными ему играми, принятыми в высшем свете. Конечно, ему не хватало опыта общения с женщинами. Но интуиция подсказывала ему, что дело не только в этом.
Возможно, проблема в нем самом. Он слишком много думал о Рие. Как такое возможно? Он ведь всегда держал себя в узде и умел подавлять свои эмоции. Что же изменилось? Ему хотелось бы любить Рию как сестру, но она определенно вызывала у него чувства совсем другого рода. Ох, наверное, ему нужно восстановить душевное спокойствие…
Он медленным шагом дошел до дома. Миссис Кларидж, очевидно, дожидалась его – она тотчас открыла ему парадную дверь.
– Боже мой, сэр, почему вы так поздно? Это совершенно на вас не похоже. Вы насмерть простудитесь. Разве вы не знаете, как вреден ночной воздух?
Он еще раз вдохнул полной грудью, прежде чем экономка закрыла дверь.
– И чем же, позвольте спросить, «ночной» воздух отличается от «дневного», миссис Кларидж? Какую такую опасную субстанцию он содержит?
– Вы задаете престранные вопросы, сэр, – в раздражении проговорила миссис Кларидж.
– Неужели? Уверяю вас, меня мучают вопросы куда более странные… – Он потер пальцами виски, все еще пытаясь привести мысли в порядок. – Вопросы, на которые, похоже, нет ответов.
Миссис Кларидж скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на него.
– В таком случае хорошо, что вы знаете Его, который может дать ответы на все вопросы, – заметила она. – Если вас что-то беспокоит, вам достаточно будет попросить о помощи Его.
Простая мудрость – и верная.
– Вы совершенно правы, миссис Кларидж. Как всегда.
– Вот уж такого я никогда не говорила. Но могу ли я посоветовать вам отправиться в постель, сэр? Никого еще не приводило в хорошее расположение духа ночное бдение. При свете дня многое кажется лучше.
– Спасибо, миссис Кларидж. Я скоро пойду спать.
Но Джеффри знал, что заснуть ему удастся не скоро. Он направился в библиотеку, все еще думая о Рие. Она оставалась неразгаданной загадкой. Почему в обществе и наедине с ним она ведет себя по-разному?
Он вздохнул, вспомнил совет миссис Кларидж и начал молиться.
Церемония открытия привлекла множество любопытных.
Лиззи стояла среди других гостей около небольшой сцены, установленной перед новым домом, а все пространство позади них заполонили зеваки, которые, толкаясь, пытались подобраться поближе. И большинство из них таращились на элегантно одетых леди и джентльменов. Леди Торнборо долго ворчала, но все же, пусть и с неохотой, разрешила Лиззи пойти сюда, если она возьмет с собой Марту и слугу, дабы соблюсти приличия. Ей очень хотелось подойти к Джеффри и поговорить с ним. Она видела его рядом со сценой, но не смогла пробиться сквозь толпу.
Сердце Лиззи от ревности болезненно сжалось, когда она увидела улыбающуюся Люсинду, разговаривавшую с Джеффри. А лорд Эшли тем временем во всех подробностях распространялся о том, какое значение такие дома будут иметь для рабочих и их семей. Солнце продвигалось к зениту, и по шее Лиззи катились капельки пота.
– Он любит поговорить, не так ли? – прошептала Марта, вызвав у Лиззи улыбку.
Но речь графа уже близилась к завершению.
– А теперь я попрошу преподобного лорда Сомервилла дать свое благословение.
Лиззи с восхищением смотрела, как Джеффри красиво и величаво поднимался по ступеням. Он оглядел толпу – и тут их взгляды встретились. Он успел только улыбнуться ей, но Лиззи почувствовала искренность в его улыбке. Джеффри был рад, что она здесь. И она радостно улыбнулась ему в ответ.
– Во имя Господа Бога нашего… – начал он сильным красивым голосом.
Все склонили головы, в том числе и Лиззи. Она, однако же, не удержалась и несколько раз украдкой взглянула на него. На третий раз кое-что еще привлекло ее внимание. Далеко справа, прямо за барьером, отгораживающим зевак от приглашенных гостей, стояла Молли Уэзерс, смотревшая прямо на нее.
– Пожалуйста, – произнесла Молли одними губами, с мольбой глядя на нее, и приподняла повыше корзину с яблоками. Лиззи поняла. Молли хотела поговорить с ней, не ставя ее в неловкое положение.
