В записке не было ничего конкретного, и в конце даже не стояла подпись. Но что же могло произойти? Почему леди Торнборо уехала в такой спешке?
Джеймс с явным беспокойством спросил:
– Ну что? Что она написала?
Лиззи пожала плечами:
– Что уехала в Лондон, вот и все.
Джеймс хлопнул в ладоши и улыбнулся.
– В таком случае мы должны устроить веселую вечеринку, пока тетушка не вернулась. Ты, Рия, будешь в роли хозяйки вечера. Как тебе нравится эта мысль, дорогая кузина?
– Нет, мы не можем тут остаться, – заявил Джеффри. – Это было бы неподобающе… У леди нет компаньонки.
Лиззи посчитала это излишней предосторожностью со стороны Джеффри, ведь после их последнего разговора не могло даже и возникнуть мысли о «неподобающем» поведении.
– К чему ей компаньонка? – удивился Джеймс. – Мы же одна семья, не так ли?
Джеффри невольно поморщился при упоминании о родственных узах. Лиззи предположила, что он все еще сомневался в ее причастности к фамилии Торнборо. А что, если Джеффри сейчас расскажет Джеймсу все, что он думал об их «семье»? К ее величайшему облегчению, барон только заметил:
– Но закон не воспрещает вам жениться на своей кузине, не так ли?
Джеймс презрительно фыркнул.
– Ерунда! Рия мне как сестра. А вы брат ее покойного мужа, так что все приличия соблюдены.
Джеймс с любопытством посмотрел на своих собеседников. Должно быть, сейчас они казались ему странной парой. Глаза Лиззи припухли от слез, а Джеффри казался слишком уж мрачным. Кто знает, что Джеймс мог вообразить, заметив, что они оба изрядно взбудоражены? При одной мысли об очередном неуместном замечании со стороны «кузена» лицо Лиззи начал заливать лихорадочный румянец.
Но Джеймс сдержанно произнес:
– Я вижу, вас не переубедить. Однако это мое поместье, и я намереваюсь остаться здесь. Марта сопровождает леди Торнборо в город, но я попрошу горничную оставаться с Рией день и ночь, если это так необходимо. Полагаю, этого будет достаточно, чтобы не дать пищи злым языкам.
– Вы можете поступать так, как считаете правильным, – заявил барон.
– Рия, может быть, ты убедишь его остаться? – спросил Джеймс.
Но Лиззи не могла вымолвить ни слова. Она отвернулась, чтобы скрыть от мужчин слезы, подступившие к глазам.
– Джеймс, вас не затруднит отправить наверх моего камердинера? – спросил Джеффри. – Мне понадобится его помощь, чтобы упаковать одежду.
– Как вам будет угодно. – Джеймс покорно вздохнул. Он позвал слугу, чтобы отдать необходимые распоряжения.
Пока Джеймс был занят инструктажем прислуги, Джеффри тихо обратился к Лиззи:
– Надеюсь, вы найдете время поговорить с леди Торнборо после ее возвращения. И вы ведь сообщите мне об исходе вашей беседы?
Лиззи кивнула:
– Да, конечно.
– Наверное, мне не нужно говорить вам, что если вы не сделаете этого в кратчайшие сроки, то я возьму дело в свои руки и не премину привлечь к вопросу внимание властей.
Невыразимая грусть охватила Лиззи при сознании того, какая пропасть разделяла их сейчас, когда открылась правда. Реакция Джеффри была предсказуемой, но от того не менее ужасной.
И все же Лиззи не собиралась отступать.
– Поверьте, я сдержу свое слово, – заявила она.
Молча кивнув, Джеффри развернулся и направился к лестнице.
– Секунду, сэр, – остановила его Лиззи.
Барон замер.
Лиззи медленно сняла с пальца обручальное кольцо, которое когда-то преподнес Рие Эдвард. Затем подошла к Джеффри и протянула ему кольцо:
– Полагаю, оно по праву принадлежит вам.
Джеффри взял кольцо. И, ни слова не сказав, стал подниматься по лестнице.
Час спустя из окна верхнего этажа Лиззи наблюдала за его отъездом. Джеймс же прощался с Джеффри у главного входа. Мужчины обменялись несколькими словами и пожали друг другу руки.
Даже после всего произошедшего Лиззи готова была отдать все на свете, только бы Джеффри поднял глаза и посмотрел на нее. О, неужели их любовь была столь эфемерна? Последние несколько недель Лиззи готовила себя к такому исходу, но сейчас не могла принять такой удар.
– Умоляю, посмотри наверх, – шептала она, – посмотри на меня, прошу.
Но он, не поднимая глаз, сел в экипаж и скрылся из виду.
Лиззи сидела за фортепьяно, поглаживая пальцами клавиши из слоновой кости, к которым когда-то прикасались руки Рии. Находясь сейчас здесь, Лиззи чувствовала удивительное спокойствие и близость к подруге.
Она изучала лежавший перед ней нотный лист. Набор странных значков и линий казался ей загадочным, непостижимым языком. Так, должно быть, чувствуют себя неграмотные люди, когда раскрывают книгу. Их восхищает тайное знание, доступное другим, но не им самим.
И Лиззи подумалось, что эти нестройные ряды значков напоминают ее собственную жизнь, такую же непонятную и запутанную. Она не понимала, как очутилась в таком нелегком положении, как стала заложницей собственных решений. Теперь ей было ясно только одно: следовало сказать правду леди Торнборо и очистить свою совесть, чтобы наконец-то избавиться от тяготившей ее лжи. Но все же ее страшила эта задача, ибо она влекла за собой тяжелые испытания, через которые ей придется пройти одной.
