Сильнейшим искушением было спешное бегство из Роузвуда. Лиззи казалось, что она не сможет взглянуть в лицо леди Торнборо, что ей проще сбежать сразу и затеряться в Лондоне, а потом вернуться к Тому. Но это был бы поступок малодушного человека, а Лиззи твердо решила сдержать слово, данное Джеффри. Хотя она не могла надеяться вернуть его любовь, она и впредь будет держаться пути добродетели и порядочности.
– Милая кузина, когда ты начнешь практиковаться?
Слова Джеймса прервали ее размышления. Она обернулась и увидела, что тот стоял у открытой двери, пристально за ней наблюдая.
Она выпрямилась и моргнула, чтобы скрыть слезы.
– Ты меня напугал. Я думала, ты отправился на весь день в деревню.
– Так и было, – сказал Джеймс, переступив порог. – Только день уже подошел к концу.
– Да? – Лиззи взглянула на большие напольные часы с маятником и удивилась, обнаружив, что они показывали пять.
– И долго ты сидишь над этим несчастным нотным листом, ничего не играя? – с улыбкой спросил Джеймс.
– Кажется, слишком долго, – ответила Лиззи со вздохом.
– У меня для тебя радостная новость. Я получил весточку от тети. Она вернется послезавтра на трехчасовом поезде, если, цитирую, «поезд не взорвется и не полетит под откос из-за какой-нибудь коровы».
Джеймс усмехнулся, а Лиззи попыталась изобразить подобие улыбки.
– Понятно, от кого ты унаследовал свое чувство юмора, Джеймс.
– Я рад, что наконец-то вижу твою улыбку, – сказал он с облегчением. – В последнее время ты чересчур меланхолична, и мне это не по душе. Никак не возьму в толк, что случилось. Не можешь же ты так страдать из-за Джеффри – он того не стоит.
Как всегда, случайная догадка Джеймса попала прямо в цель. От одного лишь упоминания о Джеффри сердце Лиззи внезапно сжалось с такой тоской и мучительной болью, что Лиззи невольно зарыдала. Это было очень глупо, но она не смогла сдержать слезы.
Джеймс сел рядом с ней на банкетку рядом с фортепьяно и обнял ее за плечи.
– Все хорошо, – прошептал он, подавая ей носовой платок. – Все хорошо, Рия.
Когда Лиззи немного успокоилась, он спросил:
– Вы с Джеффри рассорились? Что бы ни произошло между вами, я уверен, что это можно исправить. Мы пригласим его приехать и…
– Нет! – вскрикнула Лиззи. – Он больше не вернется.
– Что за чепуха? Никогда в это не поверю. Надо быть слепым, чтобы не заметить, как трепетно вы друг к другу относитесь. Он не сможет от тебя отказаться.
Эти слова Джеймса вызвали новый поток слез, который Лиззи безуспешно пыталась унять с помощью платка.
– Мне так жаль, Джеймс, но я не могу тебе все объяснить. Сперва мне нужно поговорить с… – Лиззи уже не знала, как ей следует называть пожилую леди Торнборо.
Джеймс похлопал ее по плечу:
– Ничего, я подожду. А пока, может быть, сыграем что-нибудь дуэтом?
Лиззи бросила мрачный взгляд на клавиши из слоновой кости, которые недавно так ее утешали.
– Не начинай снова свои лекции об этом проклятом фортепьяно, – пробормотала она.
– Ну только один дуэт, – продолжал уговаривать ее Джеймс. – Один из тех простеньких дуэтов, что мы играли всякий раз, когда нам было грустно.
– Дуэты? – Лиззи понятия не имела, о чем он говорил. Рия ни разу не упоминала об их с Джеймсом игре на фортепьяно. Она всхлипнула и снова утерла глаза платком, пытаясь избавиться от пелены горя, мешавшей думать.
– Помнишь нашу любимую – одну из колыбельных Брамса?
Джеймс казался таким искренним и немного разочарованным из-за того, что она списала все на свою забывчивость.
– Да, конечно, – пробормотала Лиззи. – Но сейчас у меня совсем нет настроения.
Несмотря на отказ, ее ответ вполне удовлетворил Джеймса.
– Все хорошо, милая, – сказал он с улыбкой. – Как-нибудь в другой раз.
До дома оставалась всего четверть мили, и остаток пути Джеффри пустил лошадь галопом. Животное радостно поскакало вперед, почуяв полную свободу и предвкушая скорый отдых в родном стойле.
Джеффри с удовольствием отдался скачке, сосредоточившись на ритмичных движениях лошади и пролетавших мимо деревьях, сливавшихся в сплошную полосу.
Он использовал любые средства – лишь бы отвлечься от мыслей о Лиззи. До сих пор ему это не удавалось – она незримо присутствовала рядом с ним и днем и ночью тупой болью в сердце, которую невозможно было унять.
«Но хуже всего то, что она никогда не исчезнет из моей жизни», – говорил себе Джеффри. За время маскарада в роли Рии Лиззи удалось завоевать любовь и привязанность леди Торнборо. И если пожилая дама захочет, то она вполне может признать Лиззи наследницей семьи Торнборо. После того как правда о смерти Рии откроется, леди, вероятно, будет в таком отчаянии, что пожелает сохранить новую внучку под своим крылом и простит ей обман.
Если все случится именно так, то ему, Джеффри, все-таки придется время от времени видеться с Лиззи. Особенно сложно будет избегать ее во время лондонского сезона. Уже сейчас он знал, что каждая встреча будет для него мукой, воспоминанием о былой любви. Он доверял ей, а она предала его своей ложью. Почему она не призналась во всем сразу же? Почему не доверилась ему со своей историей, почему не сказала правду?
