Золотистые волосы и нежная шея жены пахли счастьем, запястья – лавандой, а пальцы, едва слышно – печеной курицей. Шелковая блузка, тонкий черный палантин и строгие брюки госпожи Орингер удивительно гармонично сочетались с огромными меховыми тапками на босу ногу. Борх улыбнулся, промурлыкал Рите на ухо: «Ты – маленькое тыбзило!» – и с удовольствием прихватил ее за округлый зад.
– Ай, ты несправим!
– Вкусненькая моя, а поведай-ка мне все местные новости. Све-э-эженькие такие, сочные, хрустящие, м?
– О, досточтимый командующий и непобедимый воин, неужели вы полагаете, что моя скромная персона имеет хоть какое-то представление…
– Ри-та.
–…о творящихся в окружающем нас социуме интригах, смятении и беспорядках?
– Нахрен социум, меня пока интересует только семейство: про Норманна и Элис я уже в курсе – у обоих любовь-морковь… а что там с Джозей?
Госпожа Орингер нахмурилась, тяжко вздохнула и отошла к экрану, выговаривая на ходу:
– Джозефинн и Рафаэль поссорились. Очень серьезно. Когда Джо попала в хирургическое с ножевым ранением и была без сознания, Рафи, по договоренности со мной… в общем, он поставил ей спецдатчики слежения. Подкожные, инъекционные.
– Датчики?.. – Борх фыркнул и потер бровь. – Зеркала, что ли?
– Нет, не зеркала, – хозяйка дома удрученно глянула на супруга и призналась. – Зеркала слишком крупные – Диплекс бы их почуял и маякнул. Поэтому Рафи поставил… э-э-э, так называемые «маковые зернышки».
– Е-мое, Рита, ими же тупорылых домашних лисиц чипируют. На случай, если сбегут.
– Да, – Аритэ вновь покосилась и продолжила каяться. – По тревоге сигнал должен был поступить тебе, мне, Рафу…
– Ну, тогда все правильно, а…
– Не перебивай! Сэму, Кэсси, Норманну, Элис, адъютантам здесь и в Доке, главе Полиса, всем патрульным кораблям в заданном радиусе…
– Е-о-о-оп!
– А также Эксперту, всем ведущим сотрудникам его Конторы, стрижам и скатам Эбигейл, перевалочным вышкам на Фере, спутникам у Черной планеты и отцу Рафи, старшему Лихарту. На всякий случай.
– Оху… ма-а-ать моих детей!
– Это еще не все. Я просила поставить два датчика, но Раф так перепугался, что… что установил одиннадцать. Или пятнадцать… он точно не помнит.
– Финиш. Но… но как она узнала про датчики? Как?
– Сэми на радостях сболтнул – пощелкал Джоз на коммуникатор и попросил позвать Рафи, хотя никак не мог знать, что они вместе – Джо планировала ночевать в Штурме, на побережье.
– Трындец. Уф… ну хоть у Сэми все хорошо.
– В смысле?
– Уилма идет на поправку, Сэм рядом, любовь-счастье-целовашки, что?.. Нет?
– У них не было романа.
– Не понял, как не было?! Он тут половину Содружества на флажки порвал, чтоб ее вытащить!
– Она была его ассистенткой, секретарем. И только. Рабочие отношения.
– Какие, нафиг, рабочие, ты издеваешься?! Этот обормот так ей и не признался, что ли?!
– Нет. Он думал, что у него еще много времени.
– Опупительно! Все… все, я расстроен. Я в печали. Думал, надеялся, что у меня скоро внуки будут и вообще, а… все! Жизнь прошла стороной. Все. Корми меня.
– Салатик?
– Фу. А курица еще осталась?..
Экран тренькнул, выдавая новое сообщение от диспетчерской. Господин и госпожа Орингеры озадаченно уставились на желтую точку, появившуюся в центре экрана.
Борх удивленно приподнял бровь, сунул в ухо черный коммуникатор и вышел на связь:
– Командующий Орингер, Белый стан. Желтый Уль-Из-4, вы отклонились от маршрута!
– Да знаю я! – перебил его Уль-Из солидно-низким голосом. – Поговорить надо. Вопрос деликатный, лучше с глазу на глаз. Пустишь или как?
– Посадку разрешаю, – буркнул Борх, снял коммуникатор и пояснил встревоженной супруге. – У нас гости. По ходу намечается визит старших Лихартов – ты же знаешь, Фокс без Эрнестины не летает, не ср… жрет и не дышит. Что-о-об их всех, а! Я уже заранее устал.
– Борх, переодень майку. Немедленно!
– Но это моя любимая, мягенькая! Ну ладно, ладно, сейчас рубашку наброшу…
В распахнутую входную дверь ворвалась изящная дама, словно шуршащее, овеянное золотыми шелками солнце во плоти, и метнулась через холл, разбрызгивая ослепительные блики от драгоценных браслетов и перстней. Грациозно пробежавшись по гостиной, она практически припала к груди помрачневшего Орингера, и в мольбе протянула к нему руки:
– Спасите! Помоги-и-ите! Мы-не-знаем-что-делать-только-вы-можете-нам-помо-о-очь-это-ужасно-ужа-а-асно-ужа-а-асно!..
Борх решил, что рассматривать люстру в такой ситуации не очень вежливо, и опустил глаза вниз – Эрнестина Лихарт, она же мама Рафи, смотрела на него с отчаянием и надеждой одновременно. Золотое платье улеглось вокруг сиятельной госпожи полупрозрачными стрекозьими крыльями, меховая горжетка чуть примялась, пышные светлые волосы и длинная челка пребывали в полнейшем беспорядке.
– Эрни, заканчивай светопредставление! – вошедший следом за супругой Лихарт-старший пристроил куртку в ближайшее кресло, кивнул Борху, галантно приложился к ручке хозяйки дома и извиняющимся тоном продолжил. – Не хотели тревожить, но нам действительно нужна ваша помощь.
