Белые огни стремительно метнулись вправо. Едва справляясь с волнением, Джоз ускорила шаг. Мимо нее промелькнуло ярко-голубое, голографическое «Третий медотсек Полиса», следующий поворот раскрылся просторным помещением без окон. Джозефинн прищурилась – его белоснежное наполнение и встроенные лампы на покатых сводах потолков казались ослепительно яркими.
Многочисленные высокие ширмы, ровные ряды матово-белых медкапсул, этажерки со странными инструментами, много просто пустого места и воздуха, тишина…
Ближайшая к Джо ширма вспыхнула теплым золотистым светом, приглашая к себе, округлая капсула за ней дрогнула, раскрывшись сложным пышным соцветием со спящим внутри мальчиком с Феры.
Джозефинн замерла, рассматривая бледное, осунувшееся личико своего маленького подопечного, россыпь серебристых диагностических точек на его висках и шее, прислушиваясь к спокойному ровному дыханию. Вояка сунула зайца под мышку, наклонилась к мальчику, легонько пощекотала ему нежную щеку, нос, погладила мягкие вихры на темени и позвала по имени:
– Рейко, просни-и-ись. Проснись, пора вставать, Рейко-о-о. Это я, Джо.
Мальчик медленно открыл глаза, рассмотрел белый потолок над собой и непонимающе нахмурился.
Джози проговорила-пропела выученные ею заранее фразы на окраинном диалекте и вновь позвала Рейко по имени.
Маленький пациент перевел на нее взгляд и чуть слышно выдохнул:
– Жо-се-фин, – узнал.
Заметив торчащего у Джо из подмышки зайца, он воспрял духом, улыбнулся и протянул к нему руку…
Джозефинн вышла из реанимационного блока, дернула застежки на высоком вороте и в изнеможении прислонилась плечом к стене в тщетной попытке отдышаться и успокоиться.
Стена отсканировала прижавшуюся к ней человеческую особь, задумалась ненадолго и пшикнула на суровую вояку облачком нашатыря.
Джоз закашлялась, отпрянула и направилась дальше по коридору.
Проигнорировав переход в зеленый сектор, Орингер решительно свернула в сторону, пролетела через просторный круглый холл со множеством боковых выходов, хлопнула одной дверью, другой, и ворвалась в кабинет, заполненный стопками инфостекол, книг и непонятного назначения контейнеров с кудрявыми спецсимволами на матовых боках. Под потолком висели голографические изображения колотых ран, разноцветных опухолей и переломов – весьма натуралистичного вида.
Хозяин помещения, доктор Рафаэль Лихарт, высунулся из-под массивного стола, увидел вошедшую без стука Джоз и юркнул обратно, продолжив собирать в контейнер раскатившиеся по полу шарики.
Оскорбленная таким невниманием Джозефинн топнула ногой, дернулась с места, нырнула туда же, под стол, и, несдержанно рыча, инициировала беседу:
– Я его заберу, понял, ты?! Рейко! И чтоб никаких дамочек из этих идиотских детоприемников возле него не крутилось!
– Руки убрала!
– Это мой мальчик! Мой! Мой!
– Хватит орать! Опомнилась! Борх и Рита только что подписали документы об опеке над Рейко. Усыновление тебе?! Ага, разбежалась! Мамашка нашлась, гляньте! Мудрая, понимающая, с бога-а-атым жизненным опытом, героическим прошлым и славным уютным домиком в бандитском Доке.
– Я не… я…
– И не смей рыдать мне тут, возьми себя в руки! Заканчивай истерику! У ребенка впереди три недели реабилитации, плюс восстановительный спецкурс. Затем контрольные обследования каждые полгода. Завтра с утра его переводят в обычную палату. Да не реви ты! Если хочешь, я определю тебя в прикрепленную гостевую комнату – присматривай за Рейко, помогай ему, занимайся, учи, выводи на прогулки, показывай город, людей… ну не реви, а!
Джозефинн выползла из-под стола на четвереньках, встала, опираясь о стену, вновь получила в лицо облачко нашатыря, надсадно раскашлялась и закрыла лицо руками, вздрагивая – маленький снеговик скособочился и совсем поплыл.
Раф поднялся на ноги, пристроил контейнер с шариками на этажерку, обернулся к Джо, наскоро придумав утешительное: «Подбери сопли, платки вон там…» – но сказать ей ничего не успел.
Орингер вытерла нос рукавом, обожгла Рафи черным взглядом, аккуратно подсекла медика под коленки, ловко уронила в его же рабочее кресло и тут же навалилась сверху. Перегруженное кресло пискнуло, крякнуло и одним плавным движением отклонилось назад, еще плотнее зажимая господина Лихарта между спинкой и напавшей на него воякой.
Ошалевший от такой бесцеремонности Рафи беспомощно болтнул ногами в попытке освободиться из хитрого захвата, не смог и молча, но свирепо уставился на Джозефинн.
Орингер помедлила немного и для начала, приподняв подбородок, продемонстрировала Рафи свои губы, похвалив его за труды и старание:
– Все затянулось, видишь? Ни одного шрамика. У-у-умница ты мой! И новых ранок нет – я теперь вместо них ногти грызу. Тш-ш-ш…
Чуть ослабив захват, Джо зажала Лихарту рот маленькой сильной рукой, чтобы не перебивал, и хрипловато ознакомила его со своими дальнейшими планами:
