Фыркнула и, прихватив стакан с мятным отваром, постаралась как можно незаметнее прошмыгнуть на свое место за одним из трех длинных столов. В людской рассаживались строго по иерархии. Соседями оказались такие же, как я: младшие горничные и лакеи. Следующий стол предназначался для прислуги рангом повыше, ну а третий — отведен для элиты штата. Возможно, какой-нибудь герцог (если он не очень глуп и спесив) и потерпит соседство с нетитулованными лейрами, но вот старшая горничная верхнего этажа ни за что не станет обедать в компании младших. Я понимала, что мое место в штате почти в самом низу, еще есть судомойки и поварята, но они обедают на кухне. Таким, как я, лучше больше слушать и меньше говорить.
— Смотрите-ка, господа, кто явился! — воскликнула одна из моих «товарок» — из-под ее чепца выбивались темные кудряшки. — Что невеселая? Вчера не дождалась вызова на верхний этаж?
— Верно, Амели, сиятельный лорд так и не вернулся из города. Вероятно, он не особенно и заинтересован — какая жалость! — съехидничала рыженькая девушка по имени Сария.
Я механически, ложка за ложкой, отправляла в рот кашу, усиленно делая вид, что говорят не про меня. Не видела смысла вступать пока в открытый конфликт, от слов — ни холодно ни жарко. Да они, собственно, и не про меня говорили, а о какой-то наивной простушке, которая возомнила себя равной эльфийскому лорду. Ей предстоит упасть в бездонную пропасть, которая разделяет лорда и служанку. Ну-ну, открывайте свои тайные мечты, девочки! Вон как навострили уши молодые люди за столом — ловят каждое слово.
— Чтоб ты знала, дорогуша, наш лорд редко бывает в поместье. Придется тебе искать обожателей среди нас, — обернулся ко мне парень, сидевший за вторым столом. Я его узнала: это тот, который нес мою сумку. А казался таким скромным малым.
Я не показывала, что глупые предположения как-то задевают, и тема постепенно теряла свежесть. Убедившись, что лейра тэ’Ид не слышит, Сария громким шепотом жаловалась соседу, белокурому парню с широким открытым лицом и россыпью веснушек на носу, как ее притесняет старшая горничная второго этажа. Обыкновенная история: придирки, заставляет переделывать работу по пять раз, все это я проходила с госпожой Трис в начале службы в гостинице. Я бы мысленно посочувствовала брюнетке, но поймала ее злобный взгляд и как-то передумала.
Тэ’Ид поприветствовала меня кислым взглядом. Не обнаружив недостатков во внешнем виде, она протянула мне планшет, похожий на крохотный блокнотик. Вместо бумажных листов в нем был экран, как в маговизоре, со списком заданий на день. Такой артефакт выдают всем слугам в поместье, за исключением тех, чьи обязанности изо дня в день неизменны. Мне понравилось, что рабочий планшет помещается в карман отделанного кружевами передника.
На экране высвечивалось задание: начистить металлические части перил на парадной лестнице. В примечании пометка:
Синтия — горничная, которая приставлена мне помогать (или шпионить, докладывая тэ’Ид о любом промахе), выдала мне ведро, специальную пасту, щетку, кипу ветоши, грубые перчатки и серую рабочую робу. Вершиной безобразия явился серый чепец — головной убор здесь требуется носить неукоснительно. Одевшись на манер прошлогоднего пугала, я побрела в главный холл. Оценила длину кованой решетки перил, которые тянулись с двух сторон убегающих вверх мраморных ступеней, и тихонько застонала. О светлые богини, за что вы так жестоки?
— Долго вы будете стонать, как неупокоенная душа, Ивинг? Время не ждет, — желтолицая ведьма подкралась незаметно.
***
Через четыре часа я готова была уже не стонать, а рычать от отчаяния и злости. Эти тхаровы перила что, никто не чистил со времен постройки особняка? И только теперь, когда на службу поступила маленькая и слабая Эва... тьфу, Вероника Ивинг, ковровая дорожка снята, и несчастной выпала великая честь быть по уши измазанной в черно-зеленоватом налёте! В это трудно поверить, но мне не удалось применить магию даже на первоначальном этапе, все приходилось делать вручную, разве что ведро (спасибо, стихия воды!) само по себе наполнялось водой, которая потом исчезала вместе с грязью.
Четыре часа тяжёлой работы, спину и колени ломит, а я продвинулась всего лишь до площадки второго этажа. Здесь лестница делает изящный поворот, а затем раздваивается, уводя в правое и левое крыло. Двое балаболок, горничных второго этажа, время от времени выбегали на площадку парадной лестницы и хихикали, глядя на меня. Это бесконечно злило, но я старалась не замечать их подтруниваний.
