Она рассказывала о каком-то человеке по имени Сиворт и еще о ком-то по имени Станнис Баратеон, и как Джендри нуждается в том, чтобы она пошла с ним на встречу с его дядей. Но все, что Якен действительно слышал, это то, что Джендри Уотерс опять оказывал свое влияние на Арью, и она опять поддавалась своим эмоциям. Когда она закончила говорить, он ничего не ответил -гнев лишил его дара речи. Гнев разгорался в нем все сильнее, а тишина между ними становилась все напряженней и холоднее.
«Якен?» - позвала она его, когда пауза в разговоре слишком затянулась.
«Я все еще здесь, - наконец, со вздохом ответил он. – Ты выбираешь его, а не меня».
«Ничего подобного!»
«Так и есть, Арья, - вырвалось у Якена. – Ты не можешь увидеться со мной, потому что решила быть рядом с ним».
«Вещи не делятся на белое и черное, и ты это знаешь», - заметила она.
«Почему это должна быть именно ты? – настойчиво спросил он, - почему с ним не может пойти кто-нибудь другой?»
«Мой отец Эддард Старк, - ответила она, - и это кое-что значит для Баратеонов. Мое присутствие там будет означать, что все, что они говорят или делают, скорее всего, будет передано моему отцу, а он не будет просто стоять в стороне и смотреть, если с Джендри плохо обращаются или используют его в своих интересах. Ну и, кроме того, так Станнис поймет, что мой отец приглядывает за Джендри. Вот почему именно я должна пойти».
«Это сложная игра, в которой участвуют Старки и Баратеоны», - произнес Якен тоном, в котором слышалось разочарование.
«Я не выбирала этого, - парировала Арья, - как и Джендри. Просто так обстоят дела. Я ничего не могу поделать с тем, что являюсь дочерью Эддарда Старка, а Джендри ничего не может сделать с тем, что он – сын Роберта Баратеона».
«Ты хочешь, чтобы я сказал, что понимаю? – разочарование Якена, наконец, прорвалось, и в его голосе появилась жесткость, которую он раньше никогда не применял по отношению к ней. – Я понимаю, Арья. Я понимаю, что он твой друг, и когда-то вы были очень близки. Я понимаю, что ты испытываешь чувство вины, потому что причинила ему боль, отвергнув его. Но я не понимаю, почему ты позволяешь ему пользоваться этим, чтобы удерживать тебя рядом с собой».
«Нет, он не заставляет меня ничего делать, я…»
«Но он заставляет! – разгорячился Якен. – Он это делает, а ты этого даже не осознаешь. Арья, если ты надеялась, что я пойму и в этот раз, то извини, но… этого я не смогу сделать».
Не дожидаясь ее ответа, Якен повесил трубку. Он сразу же пожалел об этом, оставшись без звука ее голоса. Однако он был во власти гнева, разочарования и ревности. Если бы он не бросил трубку, то, вероятно, наговорил таких вещей, о которых пожалел бы еще больше.
Якен перебрался из-за стола в кровать и выключил свет перед тем, как зарыться лицом в подушку. Когда он был сильно расстроен, то чаще всего переходил на родной немецкий, чтобы выругаться, и теперь он поступил так же, мечтая избить своего соперника. Das arschloch! Die fotze!Der scheisskerl hurensohn! Fick dich, Gendry Waters!*
В конце концов, Якен велел себе успокоиться. Mensch, reiss dich zusammen!** Ему было необходимо взять себя в руки. Он размышлял о том, что нужно было как можно скорее разъединить Арью и Джендри.
Человеку предстояла долгая бессонная ночь.
____________________________
Джендри
Джоффри Баратеон всю неделю действовал ему на нервы. Они ходили на уроки вместе и не могли избежать столкновений, даже если бы этого захотели. Джендри подумывал, не перейти ли в другой класс, несмотря на все проблемы, которые повлечет за собой такой переход. Но он знал, что этим лишь подольет масла в огонь, давая повод для новых слухов и сплетен, да и со стороны это будет выглядеть так, будто он сбежал. Джоффри пялился на него при каждой возможности, выпячивая для важности грудь, и относился к нему словно к куску грязи, прилипшей к подошве его дорогущего кроссовка. Кроме того, он перебрасывался комментариями со своими двумя дружками-футболистами, которые смеялись и отвечали ему достаточно громко, чтобы и окружающим было слышно. Если до него доносились слова «золотоискатель», «канализационная крыса» или «ублюдок», то Джендри мог с уверенностью определить, что они исходили от Джоффри.
Джендри, однако, не оставался у него в долгу. Он не боялся нападения со стороны Джоффри, потому что на самом деле, если бы тот набросился на него, Джендри смог бы уложить его на лопатки. Он вырос в бандитском районе Королевской Гавани и умел драться. Как-то Джоффри встал настолько близко к нему, что они чуть ли не столкнулись носами. И снова Джендри воспользовался впечатляющим внешним сходством со своим биологическим отцом, чтобы вывести блондинистого кретина из себя.
«Каждый раз, когда смотрю на тебя, Джоффри, - язвил он в тот день, - я не могу не задаться вопросом, кто же твой настоящий отец, потому что я не нахожу ни малейшего сходства. А ты?»
«Думаешь, ты такой умный ублюдок?» - прошипел в ответ Джоффри.
