— Джоди тоже не успеет вернуться домой, — продолжала Харпер. — Адвокаты работают допоздна. Особенно те, кто собирается стать младшим партнером.
Ричер сам только что подумал об этом же.
— Поэтому мы сядем здесь, — заключила Харпер. — Здесь тише.
— Да? Двигатели как раз сзади.
— Зато здесь не будет ребят в костюмах.
Усмехнувшись, Ричер сел в кресло у окна и пристегнулся.
— И здесь мы сможем спокойно поговорить, — добавила Харпер. — Мне не нравится, когда разговор подслушивают.
— Вообще-то неплохо бы выспаться, — сказал Ричер. — Нам предстоит много работы.
— Знаю, но сначала давай поговорим. Всего пять минут, хорошо?
— О чем?
— О царапинах на лице Элисон Ламарр. Я хочу понять, что это значит.
Ричер удивленно повернулся к ней.
— Зачем? Ты собираешься расколоть это дело в одиночку?
— Я бы не отказалась от возможности лично произвести задержание, — призналась Харпер.
— Честолюбие?
Она скорчила гримасу.
— Наверное, просто дух соперничества.
— Лиза Харпер против лучших умов Бюро, — усмехнулся Ричер.
— Ты совершенно прав. С нами, простыми агентами, обращаются как с мусором.
Двигатели повысили свой рев до визга, и самолет покатился от терминала. Крутанул носом и не спеша вырулил на взлетно-посадочную полосу.
— Так что насчет царапин на лице? — напомнила Харпер.
— Я считаю, это доказывает мою точку зрения, — сказал Ричер. — По-моему, на данный момент это самая ценная улика.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Это было сделано без настоящего чувства. Как-то неубедительно. Я считаю, это доказывает, что убийца пытается скрыться за образом маньяка. То есть притворяется. Вот, к примеру, я взглянул на эти преступления и задался вопросом: а где же жестокость? Где же ярость? И в то же самое время убийца, мысленно прокручивая свои действия, тоже подумал: «О господи, я не показываю никаких чувств». Поэтому в следующий раз он попытался их показать, но поскольку в действительности он ничего не испытывает, получилось у него весьма неубедительно.
— Если верить Стейвли, — вспомнила Харпер, — Элисон даже не поморщилась.
— Бескровная жестокость, — согласился Ричер. — Можно сказать, в буквальном смысле. Словно техническое упражнение, каковым оно и является на самом деле, потому что все это и есть техническое упражнение. За маскарадом маньяка-психопата скрывается какой-то совершенно непоколебимый приземленный мотив.
— Убийца заставил Элисон саму нанести эти раны.
— Думаю, да.
— Но почему?
— Беспокоился насчет отпечатков пальцев? Не хотел показать, что он правша или левша? Демонстрировал свою власть?
— Власти у него хоть отбавляй, тебе не кажется? Но это также объясняет, почему раны были нанесены без особой злости. Элисон не хотела сделать себе больно.
— Наверное, ты права, — сонным голосом произнес Ричер.
— Но почему все началось с Элисон? Почему убийца ждал до четвертой жертвы?
— Полагаю, беспрестанное стремление к совершенству. Такой человек постоянно думает и оттачивает свое мастерство.
— А это никак не выделяет Элисон из остальных жертв? Имеет ли это какое-то особое значение?
— Пусть над этим ломают головы ваши умники, — проворчал Ричер. — Но я думаю, что, если бы им пришла такая мысль, они бы непременно ее высказали.
— Возможно, убийца знал Элисон лучше, чем остальных. Работал с ней более тесно.
— Возможно. Но давай не будем вторгаться на чужую территорию. Останемся твердо стоять на земле. Ты не забыла, что ты простой агент?
— А простой агент, — подхватила Харпер, — считает, что самый вероятный мотив — это деньги.
— Другого не дано, — подтвердил Ричер. — За такими преступлениями стоят или любовь, или деньги. Но в данном случае любовь исключается, потому что любовь сводит с ума, а наш убийца не сумасшедший.
Развернувшись последний раз, самолет застыл у начала взлетно-посадочной полосы. Задержался на секунду, затем резко тронулся вперед, быстро набирая скорость. Оторвался от бетона и тяжело поднялся в воздух. За иллюминатором появились огни вечернего Вашингтона.
— Почему убийца отказался от соблюдения временного интервала? — спросила Харпер, перекрывая шум взлета.
Ричер пожал плечами.
— Возможно, ему просто захотелось.
— Просто захотелось?
— Наверное, он сделал это ради удовольствия. Ничто не сбивает с толку ваших мозговедов так, как изменение схемы поведения.
— Убийца и дальше будет ее менять?
Самолет, покачавшись, выровнялся, и гул двигателей стал тише.
— Все позади, — сказал Ричер. — Женщины находятся под охраной, и очень скоро преступник окажется у вас в руках.
— Ты настолько уверен?
— Нет смысла настраиваться на неудачу.
Ричер зевнул и уместил голову между подголовником кресла и пластмассовой переборкой. Закрыл глаза.
— Разбудишь меня, когда прилетим.
Однако его разбудил грохот выпускающегося шасси в трех тысячах футов над нью-йоркским аэропортом Ла Гуардиа и в трех милях к востоку от него. Взглянув на часы, Ричер увидел, что проспал пятьдесят минут. Он ощущал во рту привкус усталости.
— Хочешь поужинать? — спросила Харпер.
Протерев глаза, Ричер снова посмотрел на часы. Ему нужно убить по меньшей мере еще час, прежде чем Джоди уйдет с работы. А может быть, и два часа. А то и три.
