– Иначе и быть не может. Если бы в военном архиве вам перечислили все места, где служила Кук, набралось бы десять страниц еще до того, как ее произвели в первые лейтенанты. Так что свяжитесь еще раз с министерством обороны, узнайте все подробности, и вы найдете, каким боком она могла задеть убийцу.
Молчание вернулось. Тихо шелестел вентилятор, подающий теплый воздух; гудела вышедшая из строя люминесцентная лампа. Свистел на высокой ноте телевизор с выключенным звуком. И все. Больше ничего. Пултон смотрел на Блейка. Харпер смотрела на Ричера. Блейк смотрел на свои мясистые пальцы, беззвучно постукивающие по столу.
– Ты
– Кто-то же должен его найти. А вы так никуда не попадете.
– У тебя нет необходимых ресурсов.
Ричер кивнул.
– Кое-какая помощь мне не помешает.
– Ты вынуждаешь меня идти на риск.
– Это все-таки лучше, чем поставить все фишки на проигрыш.
– Риск очень большой. На карту поставлено слишком много.
– Например, твоя карьера?
– Причем тут моя карьера? Жизнь семерых женщин.
– Жизнь семерых женщин
Блейк рассеянно кивнул.
– Каковы шансы на успех?
Ричер пожал плечами.
– Если иметь в распоряжении три недели? Успех гарантирован.
– Какой же ты самоуверенный мерзавец, ты это знаешь?
– Нет, я реалист, и только.
– Итак, что тебе понадобится?
– Вознаграждение.
– Ты хочешь, чтобы тебе заплатили?
– Разумеется, хочу. Вам ведь за это платят? Я делаю всю работу, по-моему, будет очень справедливо, если мне тоже что-нибудь достанется.
Блейк кивнул.
– Если найдешь убийцу, я переговорю с Дирфильдом, и о Петросяне полностью забудут.
– И плюс гонорар.
– Сколько?
– Столько, сколько сочтете нужным.
Блейк снова кивнул.
– Я подумаю. И Харпер отправится с тобой, потому что про Петросяна пока что не забыли.
– Хорошо. Я это как-нибудь переживу. Надеюсь, и она тоже.
– У нее нет выбора, – сказал Блейк. – Что-нибудь еще?
– Сведите меня с Козо. Я начну с Нью-Йорка. Мне понадобится кое-какая информация.
– Хорошо, я с ним свяжусь. Ты сможешь встретиться с ним сегодня же вечером.
Ричер покачал головой.
– Завтра утром. Сегодня вечером я встречаюсь с Джоди.
Совещание закончилось взрывом кипучей энергии. Блейк спустился на лифте на этаж вниз, в свой кабинет, чтобы звонить в Нью-Йорк Джеймсу Козо. Пултон тоже пошел звонить, в отделение Бюро в Спокане, поручить местным ребятам проверить агентства доставки и проката машин. Харпер отправилась заниматься билетами на самолет. Ричер остался один, за большим столом. Не обращая внимания на телевизор, он сидел, уставившись на фальшокно, словно наслаждаясь открывающимся из него видом.
Он просидел в ожидании почти двадцать минут. Наконец вернулась Харпер. У нее была пухлая папка новых документов.
– Опять бюрократия, – объяснила она. – Если мы будем тебе платить, необходимо тебя застраховать. Таковы требования.
Усевшись напротив, Харпер достала из кармана ручку.
– Ты готов?
Ричер кивнул.
– Полное имя и фамилия?
– Джек Ричер.
– И все?
Он кивнул.
– Не слишком длинное.
Ричер пожал плечами. Ничего не сказал. Харпер записала два слова, девять букв в графу, занимавшую целую строчку бланка.
– Дата рождения?
Ричер ответил. Увидел, что она вычисляет его возраст. Увидел у нее на лице удивление.
– Старше или младше? – спросил он.
– Чем что?
– Чем то, что ты подумала.
Она улыбнулась.
– О, старше. Ты не выглядишь на свои годы.
– Вздор, – заметил Ричер. – Я выгляжу на все сто лет. По крайней мере, чувствую я себя на сто лет.
Харпер снова улыбнулась.
– Ты очень хорошо сохранился. Номер социальной страховки?
В то поколение военных, к которому принадлежал Ричер, этот номер совпадал с номером военного билета. Ричер быстро произнес его, по-военному четко, случайные монотонные звуки, обозначающие натуральные числа в диапазоне от нуля до девяти.
– Полный адрес?
– Без постоянного места жительства.
– Ты в этом уверен?
– А какие могут быть сомнения?
– А как же Гаррисон?
– При чем тут Гаррисон?
– Это ведь твой дом, – сказала Харпер. – Значит, это твой адрес, так?
Ричер задумчиво посмотрел на нее.
– Наверное. Думаю, ты права. Если честно, я об этом не задумывался.
– Раз у тебя есть дом, у тебя есть адрес, разве не так?
– Ну хорошо, пиши Гаррисон.
– Улица, номер дома?
Порывшись в памяти, Ричер ответил.
– Почтовый индекс?
Он пожал плечами.
– Понятия не имею.
– Ты не знаешь почтовый индекс своего дома?
Ричер молчал. Харпер с сочувствием посмотрела на него.
– А тебе приходится тяжко, да? – спросила она.
– О чем это ты?
– Называй это как хочешь. Я думаю, это самоотречение.
Он медленно кивнул.
– Да, полагаю, мне действительно приходится тяжко.
– И как ты намереваешься жить дальше?
– Не знаю. Возможно, я привыкну к этому.
– А может быть, и не привыкнешь.
– А ты как бы поступила на моем месте?
– Надо заниматься только тем, к чему действительно лежит душа, – сказала Харпер. – По-моему, это очень важно.
– И ты живешь именно так?
Она кивнула.
– Родители хотели, чтобы я осталась в Аспене. Стала учителем. А я хотела работать в правоохранительных органах. Мне пришлось выдержать страшный бой.
– Мои родители тут ни при чем. Их уже нет в живых.
